Онлайн книга Король Лжи

Порой я ненавидел себя за то, что способен понять так много. Сколько было маленькой девочке, которая отобрала клинок и всадила его в шею своего мучителя? Судя по огрубевшему рубцу, лет двенадцать или тринадцать, не больше. И готов биться об заклад, что прозвище Проклятый Кинжал родилось не просто так. А сколько людей ей пришлось убить, чтобы не ложиться под них?..

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Тринадцать лет…

Девочка, которой пришлось стать сильной.

Разумеется, ни при каком раскладе я бы не стал рассказывать Берни про Грейс и её ребят. В первую очередь потому, что мой секретарь воспитан слишком правильно: он не приемлет насилие ни в каком виде. Сейчас он лишь догадывается, где я мог получить травмы, а если будет знать наверняка, то тут же бросится в жандармерию писать заявление от моего имени. И никакие объяснения и увещевания его не остановят.

Посмотрел на Берни. Внезапно отметил, что на нём кремовая жилетка и новенький ремень брюк из модной телячьей кожи, а судя по запаху, мой голубоглазый друг обзавёлся ещё и одеколоном от «Эрика Лермана».

— А не много ли ты тратишь наших денег на собственный гардероб в последнее время? — неожиданно спросил вслух, всматриваясь в лицо блондина.

Как и следовало ожидать, Берни вначале смутился, а затем расправил плечи и произнёс, чётко глядя в глаза:

— Я потратил исключительно свою часть гонорара.

Хмыкнул, ещё раз окидывая его долгим взглядом.

— Новая парадная одежда, значительные траты на парфюм. Очевидно, что ты захотел произвести впечатление на какую-то даму. А если приплюсовать неизвестно откуда взявшиеся фэрны… Ты всё-таки взял дело леди Оллроу. — Хлопнул в ладоши, потирая руки.

Щёки Берни заиграли таким же ярким румянцем, каким алеют невинные девицы, когда они впервые узнают, откуда берутся дети.

— Кай, но это всё-таки целых триста фэрнов…

— А ещё смазливая мордашка, огромные невинные голубые глаза в обрамлении белокурых локонов и внушительная грудь, размеры которой не скрыла даже убогая серая хламида.

Лицо помощника, который не любил, когда я произношу грубости, залило краской. Верхняя губа дрогнула от еле сдерживаемого гнева, а щёки надулись.