Онлайн книга Кто сверху? (СИ)

Даня предлагает встретиться этим же вечером и приезжает ко мне домой с бутылкой вина, цветами и вкусными шоколадными конфетами, которые я безостановочно ем, чтобы успокоится после разрыва с мудаком.

— Он унизил меня, растоптал мое хрупкое неокрепшее сердце. Мудак?

— Полный мудак. А хочешь, Федотова, я разобью ему рожу, чтобы не только тебе было больно, но и ему со сломанным носом?

Я хихикаю и вспоминаю, как точно с такой же заявкой Даниил сломал нос нашему однокласснику, который поцеловал меня на школьной дискотеке, а потом всем растрепал, что я чуть ли не переспала с ним в подворотне.

— Спокойно, Воронов, — я пытаюсь сдержать его порывы своим хрупким телом, не выпуская на улицу, и чтобы хоть на секунду задержать и утихомирить не придумываю ничего лучше, чем поцеловать его в тесной прихожей своей тогда еще однокомнатной квартиры.

Даня не отталкивает. Напрягается всем своим телом, вжимает меня в стену так сильно, что становится трудно дышать. Сама не понимаю как, но мы оказываемся почти без одежды.

А потом Воронов уезжает, потому что пигалица, с которой он был в супермаркете, звонит ему на мобильный и угрожает, что выпрыгнет с балкона десятого этажа, если тот сейчас же не вернётся.

— Мы же друзья, Дань, — смущенно говорю я, провожая его на пороге. — Спасибо за такую мощную… поддержку, но дальше я справлюсь сама.

— Я приеду, как только разберусь с Кирой, — его голос звучит настолько твердо и решительно, что я пугаюсь.

Не хочу, не хочу, чтобы Даниил Воронов стал одним из моих бывших мудаков!

— Не нужно! Если мне будет гадко, я сама позвоню. Ну или ты, если твоя пигалица все же расшибется в лепешку с высоты десятого этажа.

Вскоре меня с головой закружили новые отношения. Круговорот мудаков в природе продолжался до тех пор, пока стекла на моих розовых очках не треснули и не вылетели из оправы окончательно.

И, несмотря на то, что с Даней мы могли не видеться годами, его мощная поддержка была у меня всегда.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 2

Московские пробки всегда будут раздражать. Сигналю наглому водиле, который меня подрезает, и нетерпимо смотрю на часы.