Онлайн книга Кукла

Миссис Джонсон с нескрываемой грустью в глазах наблюдала за несчастной девочкой, которая вряд-ли видела подобные завтраки ранее.

— Бедняжка, — прошептала она и встретилась взглядом с вошедшим в столовую Тайлером.

Тайра знала, что скрывается сейчас за его холодной маской безразличия. Ему жаль девочку. Очень. Но он не покажет этого.

Робертс угрюмо наблюдал за тем, как София смущается от их внимания. Она была чертовски голодна, но кусок не лез в горло из-за их чёртовых взглядов.

«Зверёк я вам что-ли?» — безрадостно подумала девушка и уткнулась в тарелку.

— А знаешь, я тоже поем, — обратился Тайлер к миссис Джонсон и уселся рядом с Софией.

Тайра тепло улыбнулась. Он никогда не завтракал дома, как бы женщина его не уговаривала. Сейчас же, это был жест доброй воли. Он хотел, чтобы София перестала стесняться и позавтракала, как человек, а не дворовая собака, оглядываясь и глотая целиком.

Мужчина ел, словно ребёнок, двумя руками. Он отложил приборы и принялся уплетать блинчики без них.

София непременно бы этому улыбнулась, но не осмеливалась, так как он мог растолковать это по-своему…"

"Тайра покинула кухню, на подсознательном уровне уловив желание Тая остаться наедине с Софией.

Что касается Софии, то и она не останется в проигрыше, даже если не сможет его полюбить. Она будет жить в достатке и уюте, что ещё нужно?

Брюнет иногда поглядывал на Софию, что так сосредоточилась на пище и, казалось, совсем его не замечает. На самом же деле, её нервы были напряжены до предела. Присутствие рядом большого грозного мужчины, от которого веет опасностью, силой и жестокостью — само по себе то ещё приключение. А если при этом всём он ещё и удерживает тебя в своём доме силой…

По сравнению с ним, девушка выглядела как букашка, да и чувствовала себя так же.

Он мог её полностью закрыть только одной рукой и это ужасно пугало. Она боялась его мощи, его стального взгляда, его тихого дыхания.

«Боится. Вон как руки дрожат», — почему-то без удовольствия отметил про себя Тай.

Он любил власть, обожал, когда его боялись и трепетали перед ним. Но сейчас это не вызывало радости. Никакой.