Онлайн книга Льдинка

Прикажут плясать лезгинку без штанов, и мы все будем отплясывать с голыми задницами.

– Я не буду плясать, – надулась Яна.

– Тебе трудно развязать мне руки? – с нехорошей улыбкой полюбопытствовал Аммонит, шагнув вперед. Яна вскрикнула, но Тима смотрел прямо на него.

– Не обижайся на нас, но мы ничего делать не будем. К тому же, что ты сделаешь? У них ружья. Хочешь получить заряд картечи? Валяй, только без нашего участия.

Аммонит поглядел в окно. Тима проследил за его взглядом, и его губы тронула улыбка:"

"– Ага, посмотри, что там снаружи.

Глаза Аммонита гневно сверкнули, но он не успел ничего сказать, потому что скрипнула открывшаяся дверь и в комнату вошел Дильс. За ним гуськом прошествовали все остальные. Тима, борясь со страхом, вглядывался в лица этой странной четверки, но они были непроницаемы, легче было прочитать по извилинам, о чем размышляет грецкий орех.

– Такие дела, пацаны. Вы полетите с нами.

– Куда? – шепотом спросил Антон.

Дильс хмыкнул, будто юноша сморозил самую большую глупость:

– Ну не на Луну же. Для начала в Мурманск, заправиться. Мы вас высадим, и там решат, что с вами делать.

– А со мной что? – задал вопрос Аммонит.

Костя раздвинул губы в хищной улыбке:

– И ты с нами, куда ж тебя девать. Сдадим в райотдел, с тобой разберутся.

– В райотдел чего? Ментовки, что ли? – насмешливо поинтересовался Аммонит. Создавалось впечатление, что он совершенно не парился насчет своего будущего и откровенно забавлялся, разговаривая с людьми, от которых, по большому счету, зависела его жизнь.

– Именно, – ответил Костя.

– А за что?

– За убийство, ведь все слышали?

Аммонит рассмеялся. Добродушным, искренним смехом.

– Какое убийство, тупица? Где труп? Учитывая, что на дворе семидесятые годы, полагаю, что он еще под стол пешком ходит и знать не знает парня по кличке Аммонит.

– В памперсе? – не понял Костя, недоверчиво глядя на Аммонита, и тот снова рассмеялся.

– Ладно, хватит, – перебил их Дильс. – У тебя нет документов, и этого достаточно. Может, ты шпион?

Аммонит глубоко вздохнул, уставившись на свои связанные руки. Узлы, нужно сказать, были завязаны на совесть.