Онлайн книга Скажи, что любишь (СИ)

А когда увидел, как она радуется предстоящему событию, и вовсе стала восприниматься, как нечто чужеродное.

Может, мы бы и могли нормально сосуществовать, притерлись бы со временем и зажили нормально, имея в базе если уж не любовь, то хотя бы дружеские отношения и взаимное уважение, но я намеренно дистанцировался от всего, что с ней связано, вынес ее за границы того, что имеет для меня значение.

Был подчеркнуто вежлив и заботлив в рамках общих представлений о браке, но никогда не давал обещаний или надежд. Не интересовался ей вообще и никак.

Очень быстро Света поняла, что радоваться нечему, и что принц, которого она так жаждала и боготворила, на самом деле циничная сволочь, превыше всего ставящая свое удобство и желания.

Иногда даже кололо где-то глубоко внутри. Особенно когда видел, как в очередной раз разочарованно вытягивается красивое лицо и в глазах появляется горечь разочарования, как вместо открытости проступает холодная броня и равнодушие.

Олень. Благородный. Породистый.

Теперь это благородство вышло боком. Потому что девочка повзрослела, смыла в унитаз раздолбанные в хлам розовые очки и, нахлебалавшись сладкой жизни рядом со мной, совершенно не горит желанием снова окунаться в прелести счастливого замужества.

Раньше против брака был я, теперь – она.

Я ее не устраиваю, как муж. И было бы странно, скажи она обратное, потому что в прошлый раз я знатно прошелся по ее чувствам и обесценил все, что мог.

В другой ситуации над таким виражом можно было бы посмеяться, но сейчас вообще ни хрена не смешно. Потому что это тупик — Свете лучше без меня, а я не могу допустить, чтобы мой сын или дочь были без отца.

Остается только одно. Попытаться наладить контакт со своей бывшей женой.

Прежде чем зайти в палату к бывшей жене, я торможу на пороге. Просто стою и смотрю. На то, как кусает губы, не отрывая грустного взгляда от окна, на трубку капельницы, тянущуюся к правой руке, на живот, рассеянно накрытый подрагивающей ладонью.

На фоне белых простыней и подушек она кажется еще бледнее. Такая одинокая, маленькая и беззащитная, что екает в межреберье, и с дикой ясностью накатывает непривычная мысль, что был сволочью, и тогда, и сейчас.