Онлайн книга Любовница. По осколкам чувств

А потом и вовсе будто бы перемалывает все внутренности миксером в однородную кровавую кашу.

Пиздец!

— Ром… Машка, — бормочу я, — будь другом, сгоняй до бара и принеси мне ещё выпить, а?

— Слышь ты, Брюс Литр, может хватит уже в этой гадости топиться? — подходит Ветров ко мне ближе и глядит с высоты своего роста.

Я снова икаю. А затем прикрываю глаза и почти схожу с ума от боли, что свирепствует за рёбрами.

— А в радости мне топиться не дают…

И, кажется, отключаюсь.

Данил

— Чувак, ну какого хера? — слышу я сквозь сонную дымку голос Ветрова, чувствуя неожиданный и резкий удар по колену.

Очнулся. Опять плохо. Хочется сдохнуть или вскрыть консервным ножом свою грудную клетку, чтобы уже наконец-то узнать, какая именно злоебучая мышца удумала так долго беспокоить меня своей тупой болью.

— Я не виноват, что этот пьяный придурок такой тяжёлый, — слышу ещё один голос и улыбаюсь — это Марк Хан.

Ромашка-милашка. Не захотел в одинокого возиться с моей пьяной тушкой.

Совершенно точно чувствую, что меня куда-то несут. А потом и усаживают на что-то мягкое. Со скрипом приоткрываю один глаз. Гостиная. Диван. На кухне шумит чайник. Передо мной маячит обеспокоенная, бородатая морда Хана.

— Маркуша! Ты ли это? — довольно мурлыкаю я и прихлопываю другу ладонями по щекам, растягивая их в разные стороны, а потом обратно, сдавливая так, что его губы вытягиваются в забавную «уточку».

— Я, — кивает тот, а я фыркаю.

— Да, не. Не может быть.

— Очухался, — с умным видом бросил на Рому взгляд Марк и поднялся на ноги.

— Да, вернулся касатик — всё такой же, как и прежде — злобное порождение дьявола, источающее миазмы сарказма.

— Я ещё и материться умею, Рома, — улыбаюсь я, растирая грудь со стороны барахлящего мотора, — хочешь, на хуй пошлю?

— Ути-пути, — ржёт Ветров, а я изображаю рвотный позыв, а потом прикрываю уши, потому что с кухни во всё горло вопит Хан.

— Шах, тебе чёрный или зелёный?

— Мне коричневый, можно со льдом, — вяло ворочаю я языком, — и дольку лимона, пожалуйста.

После моих слов в квартире воцаряется тишина, только слышно было, как Марк копошится на кухне. Рома же завис, рассматривая вид из окна, заложив руки в карманы чёрных джинсов.

Я же просто сидел и ждал.