Онлайн книга Любовница. По осколкам чувств

Так что боюсь, что отец Айзы реально будет рвать и метать.

— Ну так встанешь. А я тебе помогу, — а потом кивнул на свою жену и со вздохом попросил у парня, — ты главное — люби вот это чудо в перьях, ладно?

— Ладно, — улыбнулся Амир.

А потом я перешёл на театральный шёпот, пытаясь хоть немного разрядить атмосферу.

— А она-то что говорит? Любит тебя или ещё пока не уверена?

— Не, я ей же только что провёл ускоренный курс по самоопределению, — рассмеялся Амир, и я вслед за ним, стараясь не обращать внимания на то, как недовольно забухтела Айза.

А потом развернулась и крепко-крепко обняла Бахтиярова, пряча зарёванное лицо на его груди. Я же только сидел, смотрел на эту идиллию и адски завидовал, скрещивая под столом пальцы. А затем снова мысленно твердил как мантру мирозданию лишь одно-единственное:

«Пусть всё получится. Пожалуйста!».

Глава 62 – Сепарация

Лера

— Опять тебе кущи прислал, окаянный, — качает Мария Марковна седовласой головой, смотря в дверной глазок, но даже не порываясь открыть курьеру и принять то, что он безуспешно таскал вот уже несколько дней по заказу Шахова.

Да и зачем?

Мне эти цветы, всё равно что похоронные венки, возлагаемые на ещё свежую могилу, где теперь покоились мои поруганные и преданные чувства. Их убили с особой жестокостью. Исподтишка. Со спины. Грязно и подло.

Я думала, что пережила боль. Свыклась с ней. Срослась воедино и смирилась с тем, что теперь она часть меня. А потом, спустя три недели кромешного ада Данил снова с ноги вломился в мою жизнь, вспарывая едва затянувшиеся раны и обильно посыпая их солью.

"А я смотрела на него и не могла поверить, что вижу его снова. Его тёмные, подёрнутые кромешным мраком глаза. Его чувственные губы. Его всего — такого статного, сильного, высокого и до сих пор отчаянно мною любимого. И сердце моё опять рыдало навзрыд оттого, что безуспешно рвалось к нему, да вот только я давным-давно посадила его на цепь. Нельзя! Он же наше проклятье! Предатель. Обманщик. И трус!

И надо помнить, и никогда не забывать, как он бросил меня.

Обесценил. Опустил ниже плинтуса. Указал мне на моё истинное место — место любовницы и бесправной подстилки. Насмехался, на полном серьёзе ожидая, что я соглашусь быть на вторых ролях. И ни капли не сомневался, что я сама прибегу к нему через время, умоляя хотя бы о толике внимания.