Онлайн книга Львица по имени Лола

Ты… — она снова обхватила его лицо ладонями, а Лев вдруг понял, что никто и никогда не смотрел на него так. С обожанием, восторгом и любовью. И он перевернет и опрокинет землю, чтобы Дина и дальше так же смотрела на него. — Таких, как ты, больше нет, — Дина на секунду прижалась губам к его губам. И туда же проговорила. — Теперь я хочу, чтобы ты подумал о себе. Давай сделаем это так, как хочется тебе. Как бы ты занимался любовью со мной, если бы тебе не надо было думать обо мне.

— Я не могу не думать о тебе, любовь моя, — у него начала кружиться голова.

— А ты попробуй, — прошептала она. — Я уже не та девочка с кучей комплексов, которую надо вести за руку. Я — твоя жена. И с тобой я ничего не боюсь.

Ее хриплый шепот, прижимающееся тело и то, что она сказала — и НЕ сказала, но он понял — сделали своё дело.

Что-то горячее, тёмное и сладкое, как волна патоки, поднялось снизу живота. И затопило его по горло.

— Тогда — на колени.

Дина не промедлила ни секунды. И вот — она уже на коленях перед ним, тонкие пальцы ловко справляются с замком на джинсах.

Дальше — провал. Еще успела мелькнуть мысль, что до такого он даже в самых смелых мечтах не доходил. А потом ее губы коснулись его, и патока затопила уже с головой."

"Вынырнул, когда дышать без нее стало невыносимо.

— На кровать, на четвереньки.

И снова ни секунды промедления. Полетела в стороны одежда. Прогиб в спине идеален.

Кааайф.

Когда реально можно отключить голову и отдаться тягучей патоке глубинных инстинктов. И просто двигаться, как тебе хочется — медленно, быстро, размашисто, часто. И трогать, как хочется — нежно, грубо, сильно сжимать и едва касаться. И трогать ВЕЗДЕ.

Но в какой-то момент и этого стало мало.

Вышел, опрокинул на спину. Лицо. Глаза.

Жаркий румянец по нежным щекам. Вспухшие искусанные губы. И затуманенный взгляд из-под тяжелых длинных ресниц.

Дина медленно и широко развела ноги. Последние ошметки старых страхов сгорели в откровенном и бесстыдном жесте ее пальцев, которым она дополнила приглашение. И чистые и нагие они оба рухнули в жаркое паточное бесстыдное марево ничем не замутнённой обоюдной страсти.