Онлайн книга Меч обнажен

Сержант Кавана показал ему, как управлять своим телом, своими же мыслями он должен распоряжаться сам.

Юноша сдул кусочки чёрного пепла. А потом засмеялся над собственной торжественностью. Игра в шпионов, ребячество — так однажды назвал это Лоренс? Здесь, оглядывая прокаченную землю Миссисипи, в стране, не затронутой войной, он почувствовал, что всё промелькнувшее в его мыслях внезапно показалось слегка наивным.

— Лоренс, Лоренс Ван Норрис! — Кип мчался к нему вместе с Дирком. — Мы получили пропуск, — он размахивал в воздухе клочком бумаги, — для посещения города.

На этот раз ты не сможешь сказать, что слишком занят. Мы тебя похитим! Хватай его за руку, Дирк, а если он станет упираться — тащи!

Они отказались выслушать беспомощные протесты и закинули пленника в джип на пару чрезвычайно костлявых коленок и в объятия двух рук, сомкнувшихся вокруг его талии. Так что когда джип тронулся, он нёс двойной ряд пассажиров на заднем сидении, не считая висящих на обоих передних крыльях и подножке.

— Мы скажем, — голос Дирка пронзительно выделялся на общем фоне, — вот, смотрите, юные леди, наконец–то мы привезли его — таинственную личность из джунглей Суматры.

И они сразу соберутся около…

— Заткнись! — грубо прервал его Лоренс. — Дайте мне только выбраться отсюда… — он безрезультатно извивался в осьминожьих объятиях своего пленителя. — У меня есть более важные дела, чем шляться по городу с вами — вы…

— Джентльмены, джентльмены! — Кип завопил, чтобы быть услышанным в хоре улюлюканья, последовавшего в ответ на тираду Лоренса.

 — С нами деловой человек, мы должны сохранять почтительное молчание, мы должны…

— Торт ему в морду! — заорали по меньшей мере три голоса. — И мы это сделаем. Погодите только, мистер Ван Норрис! И прибавь газу, Кип, мы хотим ещё застать яркие огни, пока этот пропуск действителен!

Лоренс надеялся, что «торт в морду» не является гвоздём программы вечерних развлечений. Возможно, если он сохранит полное молчание, они забудут об этом неприятном для него предложении.

«Торт в морду» именно и означал приложение свежего торта, желательно мокрого и липкого, к физиономии какого–нибудь временно непопулярного индивида. Грязное дело, во всех отношениях.

Но теперь они пели студенческие песни со звонкими припевами, впервые прозвучавшие в университетских залах Лейдена или Ульбрехта, сентиментальные песни, которые они ревели с высокомерным пренебрежением к слащавым словам, и армейские песни, преимущественно неприличные.