Онлайн книга Моя навсегда

Он держал меня дома, словно шестым чувством каждый раз угадывая мое отсутствие, если я пыталась сорваться со своего короткого поводка.

Но, как формулировала моя мама, позаботился о том, чтобы я ни в чем не нуждалась.

В начале июня я снова потихоньку выскользнула из дома, зная, что муж будет работать до самой ночи. Наконец-то потеплело по-настоящему, май был так себе, ветреный и с грозами. Я не любила грозы – ни в начале, ни в конце мая, и мы встретились с Митей на Пушкинском мосту, чтобы погулять под солнышком. Глоток воздуха.

Когда я пришла, Митька уже был там. Он стоял на открытой площадке и смотрел вниз, на воду – мой «беспечный ангел» в кожаной куртке и высоких ботинках. Я знала, что на его плече – татуировка черепа с крыльями, а под ногтями вечно какая-то чернота от масла. С тех пор, как он поступил в аспирантуру, пришлось отказаться от спутанных длинных волос, но в остальном ничего не изменилось.

Наверное, он почувствовал мой взгляд и повернулся и улыбнулся, серые глаза заискрились, отражая теплые лучи.

– Загораешь? – ухмыльнулась я. – Хочешь быть модным?

– Быть модным – это к тебе, – осклабился Митька, кивнув на мою юбку формы «торшер» и блузку в разномастных квадратах. – Просто Пикассо на мосту.

Мы оба любили мосты, и это состояние, когда ты не там и не тут, висишь «между» и не двигаешься. Я встала рядом с Митей, облокотилась на перила и подставила лицо солнцу. Зажмурилась – перед закрытыми глазами осталась яркая терракотовая полоса. Солнце было ярким и жгучим.

– Слушай, погода-то какая! – сказала я, не открывая глаз.

– Ну, так и раздевайся, – усмехнулся он, и я открыла глаза, посмотрела на него с деланым возмущением.

Он радостно улыбался."

"– Слушай, Митька, это сколько же времени мы с тобой уже знакомы? – спросила я, оттягивая момент, когда нужно будет говорить о действительно важном.

Митька удивленно приподнял бровь.

– Ты говоришь как старушка. Не знаю, лет шесть, наверное? Не так уж и много.

– Да у меня, как у собак, год за семь идет. Такое чувство, что мы знакомы сто лет.

– И все сто лет я тебя не понимаю, – признался он. Я прикусила верхнюю губу и со вниманием натуралиста принялась разглядывать линии на своих ладонях. Тогда он добавил: – Но все сто лет люблю. Чего ты хочешь делать? Хочешь, пойдем в парк?

Его отец гонял меня по парку рядом с нашим домом, выгуливая, как любимую лошадку, – чтобы не застаивалась.