Онлайн книга Моя навсегда

Знаешь, что потрясло меня больше всего – тогда, в той истории?

– Что она вернулась к нему? – спросила я, даже не пытаясь скрыть сожаления. – Любят не за что-то, а вопреки, ты не знал? Плюс, я думаю, она много лет переживала за то, что ему изменила. Чувство вины может изменить человека, разъесть его, как кислота, понимаешь?"

"– Ты… может быть, права… да, я даже не подумал об этом, – пробормотал Митя, качая головой. – Подожди, но это значит… что Дениска…

– Его сын, – кивнула я. – И это та правда, которую я с таким отчаянием пыталась скрыть.

– Ты знаешь, я ведь тебе не поверю, – покачал головой он.

– Я знаю, – кивнула я. – Может быть, со временем?

– Как же ты меня бесишь, Соня, ты хоть представляешь? – спросил он.

Эпилог

Через 316 дней после дня «Х»

Мы с Митей долго не решались переступить черту – даже после того, как все слова были сказаны. Мы двигались медленно, словно два канатоходца над пропастью, два сапера над тикающей бомбой.

Однажды в сентябре был дождливый день, мы валялись на диване перед телевизором в моей комнате, смотрели «Игру престолов». Митька перевернулся ко мне, оперся на локте и посмотрел на меня. Близко, всего в нескольких сантиметрах – серые грозовые облака его глаз смеялись.

– Зима близко, – сказал он.

Я лежала рядом и дышала полной грудью, не шевелясь. Граница была тонкой, но мы оба понимали, что, сделав шаг в Зазеркалье, можем все разрушить. Я решила рискнуть первой.

– Зимы бояться, в лес не ходить, – улыбнулась я, а затем приподнялась на локтях и поцеловала Митю в губы.

Первый поцелуй, за которым тут же последовал второй.

– Странно, – пробормотал Митя, нежно целуя меня в губы, почти едва прикасаясь к ним.

– Что именно странно? – спросила я, шевеля губами прямо по его губам.

Тишина в квартире заряжала каждое слово электрическим зарядом.

– Странно, что все это не кажется мне странным. А тебе? – поинтересовался он.

– Странно только то, что мы с тобой с самого начала не набросились друг на друга. Вот это по-настоящему странно, – ответила я.

Митя подумал – и кивнул. И набросился на меня в самом лучшем смысле этого слова.

Следующим летом суд приговорил моего бывшего мужа к восьми годам в колонии строгого режима.