Онлайн книга «Молодая Гвардия» (Первая редакция, 1945 г)

Фу! Гнаться за мальчишками! Нет, я просто не понимаю…

И, склоняя перед зеркальцем голову то на один бок, то на другой, потряхивая кудрями, она, звонко отбивая босыми ногами, пошла чечеткой по диагонали комнаты, напевая:

Любка, Любушка,

Любушка-голубушка,

Ваня, с невозмутимым спокойствием наблюдавший за ней, посчитал, что пришло время кашлянуть.

Любка, не только не растерявшись, а приняв скорее выражение вызывающее, медленно опустила зеркало, повернулась, узнала Ваню, сощурила голубые глаза и звонко рассмеялась.

- Судьба Сережки Левашова мне совершенно ясна, - сказал Ваня глуховатым баском: - ему придется добывать тебе черевички у самой царицы…

- Ты знаешь, Ваня, это просто удивительно, я даже тебя больше люблю, чем этого Сережку! - говорила Любка с некоторым все же смущением.

- А я так плохо вижу, что, откровенно говоря, мне все девушки кажутся на одно лицо. Я различаю их по голосу, и мне нравятся девушки с голосами низкими, как у дьякона, а у тебя, понимаешь, он как-то колокольчиком! - невозмутимо говорил Ваня.

- Никого… Мама у Иванцовых.

- Присядем. И отложи зеркало, чтобы меня не нервировать… Любовь Григорьевна! За своими повседневными делами задумывалась ли ты над тем, что близится двадцать пятая годовщина Великой Октябрьской революции?

- Конечно! - сказала Любка, хотя, по совести сказать, она об этом просто забыла.

Ваня склонился к ней и что-то шепнул ей на ухо.

- Ах, здорово! Вот молодцы-то! Придумали чего! - И она от всего сердца поцеловала Ваню прямо в губы, и он чуть не уронил очки от смущения.

…- Мамочка! Тебе приходилось в жизни красить какие-нибудь носильные вещи?

Мать смотрела на Любку не понимая.

- Скажем, была у тебя белая кофточка, а ты хочешь, чтобы она стала… синяя.

- Как же, приходилось, доню.

- А чтоб была красная, тоже приходилось?

- Да это и все равно, какая краска.

- Научи меня, мамочка, может быть я себе что-нибудь покрашу.

…- Тетя Маруся, тебе приходилось перекрашивать одежду из одного цвета в другой? - спрашивал Володя Осьмухин у своей тетки Литвиновой, жившей с детьми в домике неподалеку от Осьмухиных.

- Конечно, Вова, приходилось.

- Ты могла бы мне покрасить в красный цвет две-три наволочки?

- Они же, бывает, очень красятся, Вовочка, у тебя будут щеки красные и уши.

- Нет, я не буду на них спать, я их буду днем надевать, просто для красоты…"

"…- Папа, я уже убедился, что ты прекрасно делаешь краски не только для дерева, а даже для металла.