Онлайн книга «Молодая Гвардия» (Первая редакция, 1945 г)

Вот как получилось, что организаторами подполья и партизанской борьбы в области были одни люди, а оставались для фактического ведения борьбы другие люди.

Выяснив эти обстоятельства, Проценко и Шульга обменялись двумя-тремя взаимно подбадривающими репликами, что, дескать, «ничего страшного в том нет», и «везде советские люди», и «не пройдет и пары недель, как они пустят корни», после чего Проценко сказал:

- Шо ж, Костиевич… - и встал.

Ему действительно пора уже было ехать.

- Шо ж, Иван Федорович, - сказал Шульга и тоже встал.

И тут оба они почувствовали, что им очень не хочется расставаться.

Не прошло и двух часов, как их товарищи уехали, уехали к своим, по своей земле, а они двое остались здесь, они вступили в новую, неизвестную и такую странную, после того, как двадцать четыре года они свободно ходили по родной земле, подпольную жизнь. Они только что видели здесь своих товарищей, товарищи были еще так недалеко от них, что физически их еще можно было бы догнать, но они не могли догнать своих товарищей.

Они стоя долго трясли друг друга за руки.

- Побачим, шо воны за немци, яки воны хозяева та правители, - говорил Проценко.

- Вы же себя бережите, Иван Федорович…

- Та я живучий, як трава. Бережись ты, Костиевич.

- А я бессмертный, - улыбнулся Шульга.

Они были растроганы, и им хотелось сказать что-то очень хорошее друг другу, но они ничего не сказали, а обняли друг друга, поцеловались, крякнули и, стараясь не встретиться глазами, вышли к машине.

В лицо им ударило жаркое полуденное солнце, они сожмурили глаза.

- Катя, заждалась? Та вже ж поихалы, - с широкой виноватой улыбкой сказал Иван Федорович, отворяя дверцу шоферского сиденья и доставая в ногах ручку, чтобы завести машину. - Знакомься, Костиевич, то жинка моя, учителька, - сказал он с неожиданным самодовольством.

- А, будем знакомы, - добродушно улыбнулся Шульга и пожал плотную энергичную руку женщины, которую она подала ему через отверстие в дверце кабины.

- А ваша жена? - с улыбкой спросила жена Проценко.

- Та мои ж уси… - начал было Шульга.

- Ах, простите… простите меня, - вдруг сказала. жена Проценко и быстро закрыла лицо ладонью. Но между пальцев и пониже ладони видно было, как все лило ее залилось краской."

"Вся семья Шульги осталась в районе, захваченном немцами.