Онлайн книга Монашка и дракон

Беззвучно, но очень горько. Заговорила она тихо и с такой неприкрытой ненавистью, что было, отчего опешить:

— Она — моя младшая сестра. Вы взяли меня, но вам и этого показалось мало — сломали жизнь и ей. Не такого унижения я хотела для себя, но стерплю. Но за что вы так унизили ее?

Арнегунда обнимала сестру со спины, пряча лицо и тихо всхлипывая, Дилан презрительно фыркнул и отвернулся от них.

— Глупая курица, — сказал Гидеон. — Почему не объяснила прямо? Ты всерьез думала подчинить меня этой ересью? — он дотянулся и скинул «Откровения Шаддока» с заклинаниями на пол.

Слуги шарахнулись от нее, как от чумной, а потом Майлз завернул фолиант в плащ и унес.

Дракон задумался, и мы долго молчали, не решаясь прервать его размышления. У меня руки чесались забрать пергаменты, но, как назло, он крепко держал их.

— Так что будем делать с убийцей, Ги? — спросил Дилан.

— Пусть приведут, — ответил дракон, словно очнувшись.

Он положил мои записи на стол, и я тут же подобрала их, прижав покрепче.

Когда привели сэра Нимберта, Нантиль, которую все еще поддерживал Офельен, крикнула:

— Отец! Это не я! Не я хотела убить!

Лицо сэра Нимберта, обычно такое замкнутое и невозмутимое, выразило целую гамму чувств — от изумления, до облегчения и радости.

— Не я, папа! Не я!.. — повторяла Нантиль. — Как ты мог подумать?!.

— Выгораживал дочку? — спросил дракон коротко.

— Простите, милорд, — ответил сэр Нимберт.

— Он врет, — сказал Дилан. — Они с девчонкой в сговоре. Ги! Не давай им себя одурачить!

— Вы сейчас можете мне не поверить, — сказал сэр Нимберт, — но на самом деле я не причастен к убийству. Поэтому не признаю обвинений.

— Не признаешь? — Гидеон подался вперед, заглядывая ему в глаза. — Ты думал, что твоя дочь и ее разлюбезный пытаются меня прибить и не собирался им мешать? Так?

— Так, — ответил бывший рыцарь после секундного колебания. — Не собирался, милорд.

— Чудны дела ваши, небеса, — протянул дракон, откидываясь на спинку кресла. — Итак, что мы имеем? Верный слуга желал мне смерти после того, как я щедро отблагодарил его, всячески обласкал и его, и его дочь. Какое замечательное предательство.

— Милорд… — тихонько позвала я, становясь слева от кресла.

— Скажешь, я не прав?

— Вы не правы, — возразила я. — То, что вы считали благодеянием, для сэра Нимберта было хуже смерти.