Онлайн книга Монашка и дракон

— Твоих рук дело? — спросил дракон, бесцеремонно хватая Нантиль за подбородок. — А эту почему не накрасила?

— Сейчас же исправлюсь, если таково ваше желание, — немедленно ответила я.

— Не надо, — ответил Гидеон медленно. — Сегодня сойдет и так.

И от него словно плеснуло волной животной дикости и ярости. Я ощутила это всей кожей. Захотелось бежать, не разбирая дороги, как можно дальше, сохраняя в себе человека!

Нантиль в руках дракона стала бледна, как смерть, а грум резко отвернулся, и Дилан тоже.

Но дракон ущипнул Нантиль за подбородок и отпустил.

— Сегодня хочу тебя, — он взял за плечо Арнегунду.

Теперь побледнела вторая конкубина, и только Ингунда не выдала волнения ни словом, ни жестом.

— Сначала покушайте с дороги, господин, — сказала он ровно-заботливо. — Вы придете к нам или накрыть в общем зале?"

"— Не хочу есть, — сказал дракон, не выпуская Арнегунду, и поманил меня пальцем.

Я подошла, и тяжелая рука легла на мое плечо.

— И ты тоже, — в сумерках блеснули белые зубы — дракон смеялся. Смеялся тихо, с предвкушением, опасно блестя глазами.

— Милорд, двоих?! — взвизгнула Ингунда, мигом утратив невозмутимый вид.

— А что? — он притиснул нас с Арнегундой к себе. — Сла-авная будет игра…

— Но двое?.. — в отчаянье взмолилась Ингунда.

— Хоть тресни — ни одну не отдам! — хохотнул дракон, увлекая нас за собой.

20. Расскажи мне о любви

Ингунда бежала за нами до самой лестницы, взывая к здравому смыслу, но здравый смысл гулял сегодня где-то полями асфоделей, позабыв о драконьем замке.

— Отстанешь ты или нет? — рыкнул в конце концов на нее дракон, и старшая конкубина остановилась, бессильно уронив руки. — Надоедливая баба, — сказал он нам, словно нас тоже забавляло происходящее, — всегда хочет испортить веселье.

Он держал нас за талии, и, сказать по правде, почти тащил на себе, потому что мои колени стали ватными, и я спотыкалась на каждой ступеньке, да и Арнегунда выглядела не лучше.

Возле спальни дракона я попыталась воспротивиться и уперлась каблуками. Я все еще держала шкатулку с сурьмой и красками, и теперь ухватилась за эту шкатулку, как за спасительную соломинку:

— Мне надо отнести ваш подарок к себе в комнату, милорд, — сказала я торопливо.