Онлайн книга Можно тебя навсегда

Широкие рукава футболки открывали руки чуть выше локтей, там виднелись веснушки, совсем немного, раньше их не было. Безумно хотелось провести по ним языком. Скользнуть пальцами под ткань, ощутить в ладонях груди, их мягкость, вес, упругость. Провести по мягкому животу, едва сдавливая ниже пупка, протиснуть пальцы под резинку штанишек, чтобы остановиться в опасной близости от белья, поглаживая надлобковую область.

– Что? – Крош резко обернулась, словно почувствовала мысли Богдана, уставилась на него, трижды моргнув.

– Ничего, – он пожал плечами. – Жду обещанный чай, – тут же нашёлся.

Действительно, ему же негде выпить чаю, на Крош одна надежда."

"– Жди, – захихикала Женя, Богдан улыбнулся, разглядывая знакомое, в то же время изменившееся личико.

Отёчность спала, рот остался пухлым, с соблазнительно мелькнувшими белоснежными зубами. Верхняя губа формы лука купидона, нижняя полнее. Безумно захотелось скользнуть языком между губ, встретить отклик, вспомнить однажды отпитый вкус.

– Как ты, справляешься? – спросил он.

– Терпимо, – Крош кивнула. – Мы с Артёмом справляемся, да, Тёмка? – она подмигнула в сторону люльки-баунсера, где полулежал щекастый младенец, в сине-полосатом костюмчике, время от времени дрыгая ногами, пытаясь ударить ладошкой по подвешенной карусели с красными лошадками и яркими жирафами.

Богдан посмотрел внимательней на Тёмку, не обращающего никакого внимания на пришедшего, занимающегося своими делами. Белокожий, пухлый, с рыжим, торчащим чубчиком, синими глазёнками со светлыми ресницами – похожий на собственную мать. Ничего общего с отцом у Артёма не было, где-то на подсознании, абсолютно иррационально, это понравилось Богдану.

– Можно? – Богдан сам не смог бы объяснить собственный порыв.

– Ладно, – Женя кивнула, показалось, она немного напряглась, но шага в сторону Богдана не сделала.

– Я знаю, как держать младенцев, – на всякий случай напомнил он, отстёгивая ремешки безопасности люльки.

Тёмка нахмурился, сведя светлые брови, но поднять себя позволил, довольно пустил пузырь из слюней, дрыгнул ногами и замер столбиком в мужских руках.