Онлайн книга Наемник

Возможно, планета была превращена в испытательный полигон для новых образцов техники? В таком случае резонно предположить, что необычные сервы, атаковавшие батальон, и виденные Глебом космические корабли, – это машины, созданные самими машинами?

* * *Спускаясь по высохшему руслу реки, Дымов в глубине души надеялся на чудо.

Из информации, записанной непосредственно в память через устройства импланта, он знал, что штурмовой носитель разбился при вынужденной посадке на Эрлизу. Последние полтора года Глеб жил надеждой, что, добравшись до места катастрофы, найдет обломки «Нибелунга», а среди них – свой подбитый «Фалангер».

Поступки Дымова лишь частично основывались на логике.

Зачем бывшему капитану Земного Альянса, а ныне – гражданину планеты Элио, искупившему военные преступления заключением и исправительными работами, вдруг понадобилось искать поврежденную в бою серв-машину?

Нет, он не намеревался мстить, не жаждал крови, не хотел войны.

Он искал утраченную частицу себя, вторую составляющую разума и, наверное, души – кристаллосферу «Одиночки», искусственный интеллект боевой машины, а если быть точнее – Нику, чей туманный образ не давал сойти с ума в периоды боев, без кого он страдал в затишьях между схватками, кто делил с ним все: горе, радости, разочарования, боль, надежды, мечты…

Глеб не считал себя душевнобольным.

"Избыточно мощные, оснащенные огромным количеством искусственных нейронных модулей, они, вступая в прямой нейросенсорный контакт с человеком, накапливали в нейросетях не только боевой опыт, – они как губка впитывали разум и душу своих создателей, стремительно взрослели, но зачем?..

В каких целях был спроектирован модуль «Beatris», не знал никто, кроме руководителя секретных лабораторий планеты Юнона Дейвида Фарагнея, но его уже не спросишь – Фарагней пропал без вести в период штурма Линии Хаммера флотом Свободных Колоний.

Глеб чувствовал себя опустошенным и никому не нужным – вот главный мотив, толкнувший его на поиски. Пережив губительные эксперименты Джедиана Ланге, он стал еще нелюдимее, сторонился всех, окончательно утратив веру в человеческие отношения.