Онлайн книга Наглый. Дерзкий. Родной

Которым я горжусь и скрывать его наличие точно не собираюсь.

Матвей же не просто нашел общий язык с Федей – сын тянулся к нему, вызывая во мне приступы тревожности. А что, если у нас с Матвеем ничего не получится? Что, если Скиртач не готов к нам с сыном?

Как потом объяснять все Феде?

Ответом мне было абсолютное спокойствие внутри. Ничего не екнуло, а моя интуиция либо сладко спала, либо решила меня не нервировать раньше времени.

– Поехали уже, – нетерпеливо ерзая на месте, потребовал Федя, – ты о чем задумалась?

– Ни о чем! – мотнула я головой и вжала педаль газа в пол.

Уже в салоне отправила Федю в свой кабинет и вышла в общий зал. У меня уменьшилось количество сотрудников, но я компенсировала потерю своим энтузиазмом.

К тому же на ближайшую неделю была полная запись. Мастерам я запретила распространяться о причине закрытия, впрочем, каждая из нас и так подписала документ о неразглашении. На общем совете было принято решение говорить всем, что салон закрывался на ремонт. Да, все три салона на нашем районе! Так совпало…

Я готовила рабочее место, когда в помещение влетела злая как оса Наталья.

– Чай успеем попить?

– Успеем, – с готовностью кивнула я, неистово желая узнать, кто с самого утра умудрился разозлить мою подругу.

Мы вдвоем ушли в кухню, я щелкнула кнопкой чайника и вопросительно посмотрела на Нату:

– Что случилось?

Она тяжело вздохнула, потянулась за конфеткой, с особой жестокостью расправилась с оберткой и почти жалобно поинтересовалась:

– Кать, а сколько сейчас за ограбление мента дают?

Я не успела поймать летящую к полу челюсть.

– Кого ты ограбила? – севшим голосом полюбопытствовала я.

– Добермана Борисовича Токарева, старшего опера, – добила меня Наталья.

Я обессиленно упала на табуретку и уже представляла худшее."

"– И что ты у него украла?

– Белку! – припечатала подруга.

Из моих уст вырвался только нервный смешок.

– В белке этот опер намочаленный сидел, ты можешь себе такое представить? Вчера явился, зараза. «Наталья Алексеевна, белочку верните, она в аренде», – спародировала она Добермана Борисовича.

Я не знала, смеяться, плакать или просить политического убежища в Германии.

– А ты?

– А я сама уже белочку с этой белочкой поймала и психанула! В общем, не отдала. Сказала, что если у него ко мне какие-то претензии, пусть шлет повестку.

– А он?

– А он сам с утра явился.