Онлайн книга Наследство черной вдовы

Цокар растерянно посмотрел, на меня, затем — на недовольно фыркавшего Пушка, спохватился, подскочил со своей циновки, криво улыбнулся.

— Ронара… Не ожидал увидеть вас здесь.

Не сомневаюсь. Я тоже не ожидала. Сюрприз вышел, да.

[1] Стихотворение Ивана Сурикова.

[1] Стихотворение авторское.

Глава 45

Ревнивый ветер треплет шаль.

Мне этот час сужден — от века.

Я чувствую у рта и в веках

Почти звериную печаль.

Такая слабость вдоль колен!

— Так вот она, стрела Господня!—

— Какое зарево! — Сегодня

Я буду бешеной Кармен.

Марина Цветаева. «Любви старинные туманы»

— Стихи? Портал? — изумленно переспросил Цокар, услышав мою версию появления в степи. Мы сидели в одном из шатров, принадлежавшем принцу троллей. Расположившись на толстом ворсистом ковре, мы успели поужинать жареным мясом и теперь общались при свете магических шаров под потолком шатра. — Вы — сильная магиня, ронара, если у вас получилось открыть стихийный портал. Боюсь, что вернуться вы сможете, только пройдя через портал в императорском дворце троллей, а это трое суток пути.

Сделав себе зарубку спросить у Зарины про стихийный портал, я уточнила:

— Как я смогу там оказаться?

— Рассары, — немного помявшись, уточнил Цокар. — Я знаю, что женщины вашей расы на них не умеют ездить, но другой возможности не вижу.

«Захочешь узнать, что умеет Селенира, расслабься и прислушайся к своим ощущениям», — учила меня Зарина. Я честно прислушалась: как ни странно, Селенира на рассарах ездить умела.

— Кто меня будет сопровождать?

Цокар снова помялся и ответил:

— Из всех моих собратьев только я владею вашим языком."

"Я представила себе негодование Лорана, когда он узнает, с кем проводила время его жена, проглотила смешок и кивнула.

— Отлично, — Цокар поднялся с явным облегчением, — завтра утром, сразу после завтрака, отправимся в путь. А пока отдыхайте.

Заснула я, едва полог шатра закрылся за принцем троллей.

Утро началось с урчания.

— Совесть есть? — сонно спросила я, отмахнувшись от шершавого носа, тыкавшегося мне в ладонь.

К урчанию добавилось облизывание. Подскочила я после первого же прикосновения языка к моей щеке.

— Нет у тебя совести, — мрачно сообщила я нетерпеливо бившему хвостом по бокам Пушку, огляделась и застонала. — Я так надеялась, что степь мне приснилась. Три дня в седле. Селенира, я тебя ненавижу!

Позавтракали мы с Пушком овсяным хлебом с водой. Насытились, конечно, не очень, но голод утолили.