Онлайн книга Лекарь Империи 6

— Седация после реанимационных мероприятий, плюс естественное истощение организма после фибрилляции желудочков. Это нормально. Мозгу нужно время, чтобы восстановиться после кислородного голодания.

— Но он поправится? Полностью?

— С гипертрофической кардиомиопатией не бывает «полностью поправится». Это генетическое заболевание, оно на всю жизнь. Но при правильном лечении — да, он проживет долгую жизнь. Ограничения, конечно, будут. Но это жизнь, а не существование.

Барон помолчал. Его пальцы барабанили по кожаной обивке подлокотника — нервная привычка.

— Знаешь, я все думаю… — начал он и вдруг хлопнул ладонью по подлокотнику так, что водитель вздрогнул. — Ну ничего! Когда этот Ушаков очухается и поймет, что произошло, он мне еще устроит! За Альберта! Скажет — твой сын чуть не убил моего! Покушение на убийство! Потребует компенсацию! А его компенсации… Даже думать боюсь, что он может запросить…

Типичная реакция. Сначала облегчение, что кризис миновал, а потом мозг начинает прокручивать возможные последствия.

— Ульрих Карлович, — я повернулся к нему, стараясь вложить в свой усталый голос максимум убедительности. — Не стоит об этом беспокоиться. Совсем не стоит.

— Как это не стоит? Мой сын ударил его сына по голове! Была остановка сердца!

— Которая произошла не из-за удара, а из-за врожденного порока сердца. Я подробно объяснил графу Ушакову всю ситуацию. Драка с Альбертом стала триггером, да. Но она же и спасла Максиму жизнь.

— В смысле — спасла? — барон нахмурился.

— Представьте — Максим Ушаков ходит с бомбой замедленного действия в груди. Гипертрофированное сердце, готовое сорваться в фатальную аритмию от любого стресса. Сегодня это была драка на приеме, где я оказался рядом и смог помочь. А завтра? Это мог быть теннисный матч в загородном клубе. Заплыв в бассейне. Секс с девушкой, в конце концов. И там никого бы не было рядом. Никто бы не продержал его столько времени.

— То есть… — барон медленно осознавал.

— Спас ему жизнь. Парадоксально, но факт. Спровоцировал кризис в контролируемых условиях, где была возможность оказать квалифицированную помощь. Граф Ушаков это прекрасно понимает. Более того, он благодарен.

Барон откинулся на спинку сиденья, выдохнул.

— Не могу поверить. Мой балбес-сын — спаситель?

— Невольный спаситель, — уточнил я."

"— Илья, — барон повернулся ко мне полностью, развернувшись в кресле.