Онлайн книга Роковой подарок

– В каком смысле?

Машка принялась объяснять:

– Слепой и однорукий, понимаешь? Однорукий не может стрелять, потом что у него нет руки. И слепой не может, он не видит. Но если они объединятся, однорукий будет прицеливаться, он же видит, а слепой держать винтовку, у него же есть руки!

Павел немного подумал.

– И… что?

– Ничего, просто вспомнила. Мне папа рассказывал про эту самую синергию, а я забыла.

– Машка ты, Машка, – пробормотал Павел и обнял её изо всех сил. – Синергия ты моя…

Машка вся прильнула к нему и принялась целовать, словно уже простилась навсегда, но тут оказалось, что он никуда не пропал, вот он, рядом! Он отвечал сначала немного растерянно, а потом всё более жарко: ему в самом деле стало вдруг очень жарко.

Машка тёрлась личиком о его щетину, гладила по голове, и он вдруг ужаснулся, что у него немытые, сальные волосы – ему негде было нормально помыться.

…И пахнет от него, должно быть, так себе!

Он же в геологическую партию собирался, а не на свидание!..

То есть и на свидание тоже, но… не на такое… не в таком смысле… в каком-то другом… но он позабыл, в каком.

– Павлуша, как я по тебе скучала, – шептала Машка, забравшись ладонями ему под футболку, – ты такой хороший, такой родной, я ведь только с тобой… могу так. Больше ни с кем. И не смогу, Павлуша. Никогда…

Павел чувствовал, как грохочет сердце, сотрясается, рвётся. Машка может испугаться!.. Он накрыл руками её ладошки, но она вырвалась и опять стала ласкать и гладить.

Он ещё пытался соображать.

…Как же так? Вот прямо здесь? В лодочном сарае? Она очнётся и оскорбится, что он… не устоял, воспользовался!.. Так нельзя, нельзя!

– Машка, нам нельзя.

Но она не слушала.

Через голову она стянула свою футболку и стала возиться с его, которая никак ей не давалась. Павел смотрел на маленькую крепкую грудь в кружевах и фестонах, трогал, целовал, и в мозгу у него помутилось окончательно.

…Какая-то синергия!..

Зарычав, Машка справилась с его футболкой – он мотал головой, освобождаясь, – и вся припала, растеклась по нему.

– Машка, здесь нельзя!

– Я не могу ждать.

– Машка!

Она стянула его с канатов на чистый пол, улеглась, вытянувшись, закрыла глаза и замерла.

Он взял в ладони её лицо – она была вся сосредоточена, серьёзна и с трудом дышала."

"Он весь приник к ней и, кажется, умер, но оказалось, что ещё не умер, сердце сотрясалось пуще прежнего, грохотало в ушах, и везде жгло, кажется, даже в кончиках пальцев.