Онлайн книга Нелюбимая

Да, он говорил о том, что хочет узнать пол ребенка и всё такое, но в последний момент у Германа на работе возникли некоторые трудности. Я уже была готова к тому, что сама отправляюсь в поликлинику, как это делала и раньше. Но Герман твердо решил, что именно сегодня все его дела подождут.

Такой поступок очень впечатлил меня. За всё то время, что мы живем вместе я достаточно быстро поняла, что Зацепин дорожит делом, которое основал и вел его отец на протяжении многих лет. Да и вообще Герман тот еще трудоголик, это у него что-то на уровне хронического.

Алексей молчаливо вел машину, я с Германом сидела сзади. Как для конца осени погода стояла очень даже сносная. Кое-где пробивались солнечные лучи, холод был несильным, а главное — отсутствовал дождь. Герман сидел рядом в красивом бежевом свитере под горло и в темных джинсах. Перепады настроения у меня пока что вроде бы прекратились, и я перестала как одержимая требовать персиков.

— Переживаешь? — вдруг спросил Герман, переплетая пальцы наших рук.

Я никак не ожидала такого внезапного контакта между нами, даже немного смутилась, но руку не убрала. Мне нравилось то, что Зацепин действительно хочет, а самое важное — старается идти вперед.

— Нет, — я улыбнулась и крепче сжала ладонь мужа. Вроде бы обычное прикосновение, а для меня оно было в новинку.

— А я вот немного нервничаю, — Герман повел плечами. — Даже на собраниях веду себя сдержанней.

— Всё хорошо, — ободряюще произнесла я. — Мы ведь не в роддом едим, пока что.

— Не думал, что я умею быть таким… слабым что ли, — Герман заулыбался.

— А кого бы ты хотел? Мальчика? Девочку?

— Не знаю. Разве это имеет значения? Уверен я буду одинаково любить нашего ребенка, пусть это будет хоть девочка, хоть мальчик, хоть близнецы.

— Я тоже так думаю.

Узнать пол ребенка оказалось не так-то просто как я себе это представляла. Малыш очень долго не хотел поворачиваться к экрану, но в конце концов врач с твердостью заявил, что у нас будет девочка. Здоровая девочка. У меня на глазах даже слезы навернулись. Это было такое щемяще-трепетное чувство нежности и чистой радости, которую удержать в себе не получалось.