Онлайн книга Ненавистная жена

Нелюбимая, но определенно желанная, иначе что его заставляет целовать мою шею и скулы. Не торопя близость, узнавать и ласкать мое тело, заставляя откликаться и гладить в ответ его широкие плечи. Борзов умеет быть грубым, это я успела узнать.

Ярослав уже предельно возбужден, мы лежим слишком близко, и он нетерпеливо прижимается. Стянув с себя боксеры, склоняется и глухо стонет у моей скулы, когда я касаюсь его освобожденной плоти рукой. Провожу по крепкому паху осторожными пальцами, запоминая, какой он гладкий и горячий.

"— Не все сразу, Ярослав, — шепчу в ответ и чувствую, как он подхватывает мою ногу и поднимает высоко на свое бедро. Поймав губы, входит в меня и толкается глубже, а я цепляюсь за его спину.

За несколькими неспешными ударами и сама подаюсь навстречу, выгнувшись под ласкающей рукой, и Ярослав тут же сжимает мою ягодицу. Поднимает себе навстречу, помогая нам встретиться ближе, еще и еще…

Да уж, проснулись, да так, что дыхание рвется, а руки обвивают мужа крепче.

— Тебя много везде, Борзов. Отпусти, мне нужно в душ, — признаюсь, но он все равно неохотно размыкает руки. Следит в полутьме за тем, как я встаю и на ощупь пробираюсь к ванной комнате, оставив сорочку где-то в постели.

Сам тоже не прячется за стеснением, вернувшись вслед за мной, и, забравшись в кровать, придвигается. Обнаружив на мне сорочку, недовольно пробирается под нее рукой, прежде чем доспать положенное до пробуждения время.

— Марин, утром оставь мне номер своего телефона… — шевелит дыханием волосы высоко за ухом, — пожалуйста. Надоело через деда с тобой общаться.

— Я подумаю.

— Вот спи и думай, только недолго.

— Мой номер телефона у тебя наверняка уже есть.

— Есть, у деда стащил. Я просто хотел сказать, что буду тебе звонить.

— Я так и поняла.

Глава 21

Я засыпаю рядом с Ярославом которую ночь и начинаю привыкать с ним просыпаться. Это происходит не сразу, но каждое утро, еще не открыв глаза, я чувствую на себе его руку — теплую ладонь на коже и близкое дыхание, словно он — мой гарант покоя. Это странно и непривычно, но когда позади столько дней одиночества, к человеческому теплу тянешься.