Онлайн книга Ненавистная жена

Он для меня теперь, как последняя гниль — больше не человек.

Сжав губы и дав себе секунду, чтобы унять дыхание, я возвращаю взгляд к сидящим за столом.

— Так значит вы решили выкрасть меня, чтобы развести? Как жулики-альтруисты, из благих побуждений?

Вормиев сгребает в кулак пальцы худой ладони, лежащей на столе, и сосредоточенно отвечает:"

"— Не только. Но в том числе для этого. Борзов вам не пара, Марина, и вы это знаете. Все знают.

— Ложь! — не сдерживаюсь я. — Это не вам решать!

— Увидим.

Я не могу освободиться и уйти отсюда, сейчас это не в моей власти.

— Когда-нибудь… думаю, уже очень скоро… мой муж вернется. Вот тогда я вам не позавидую… Александр Борисович. С чего вы взяли, что даже получив мою подпись, Ярослав позволит вам проделать это с ним? Проделать это с нами?

— Он не вернется, — после паузы нехотя выплевывает Вормиев, и от его бесцветного утверждения у меня холодеет в груди.

— Вы его плохо знаете.

— Он не вернется, Марина! — теперь его очередь сорваться. — А если даже и рискнет прилететь, то прямо из аэропорта умотает в наручниках в тюрьму!

Взяв себя в руки, мужчина продолжает:

— У Борзова есть два варианта — строить успешную карьеру миксфайтера за границей, освободившись от обязательств перед вашим отцом. Или стать обычным заключенным, навсегда забыв о выгодных контрактах. Не думаю, что такую славу желает себе Ярый.

— Чушь! Ярославу нечего бояться закона.

— Сергей Алексеевич, — повернув голову, Вормиев обращается к шатену-клерку, нервно поправляющему очки, — передайте Марине Павловне следующий документ. Для начала копию. Что, не желаете брать? — спрашивает у меня через пару секунд, когда я не реагирую на бумагу, которая ложится передо мной.

— Нет.

— Зря, Марина, — угрожающе предупреждает. — Так или иначе, но сегодня там будет стоять ваша подпись. На этот раз это заявление в полицию, где вы, как прямая наследница и правопреемница своего отца, обличаете человека, виновного в смерти вашего брата.

Кровь мгновенно отливает от лица и стынет в венах, сковывая не только тело, но и душу. Я больше не чувствую стука собственного сердца. Сколько же времени эти мерзавцы продумывали свои бесчеловечные ходы.

— Никогда. Никто не поверит в этот абсурд.

— Я так не думаю.