Онлайн книга Нерушимый 6

Теперь даже Денисов таранил, наклонив голову, пер на всех защитников противника, собирая паровоз… Но нет, он вовремя сориентировался, отдал пас открывшемуся Кокорину! И тот в касание, как у него иногда получается, справа — ударил в левый верхний угол ворот.

Гол! 4:1!

Есть! Размочили! И Кокоша чуток исправился, хотя и получит еще на разборе.

Пошла игра. Наших как наскипидарили. Удар! Штанга. Противник вяло ринулся в атаку, Денисов перехватил мяч — пас Исаматову — удар! Вратарь отбил — прямо на Кокорина. Удар! Взял…

…И всё.

Атака захлебнулась. Англичане красиво перепасовывались и не шли к нашим воротам. Динамовцы слабо выскакивали, пытались отобрать мяч, но даже с Денисовым, сместившимся к их линии штрафной, не могли. Старались, силы еще были — но все вхолостую. Тут бы перехватить… Пусть бы они бы по воротам саданули — тогда вратарь мог отдать пас… Эх… Не идет.

Зато сразу видно — они нас опасались, даже по воротам не били, чтобы не давать преимущество.

Так вот и продули. Стыд да и только, ведь не намного они сильнее! Я бы сказал — мы равны.

Вот так бесславно начался тур по Англии. Мог бы я помочь команде? Наверное, если бы включил «лучшего в мире вратаря». Но главная проблема в другом: позволят ли мне спасти ситуацию?"

"Время покажет. Нужно поговорить с Марокко и попытаться его убедить, ведь отчасти этот позор и на моей совести.

Глава 18

Мы не имеем права рисковать!

Я поднялся со скамейки запасных и смотрел, как лондонцы чествуют победителей, как футболисты машут им, купаются в лучах обожания, а наши понуро плетутся прочь.

Носятся вдоль поля фотографы, которым так и подмывает показать средний палец. Зло берет. Но ведь лондонцы честно выиграли, арбитры все правильно судили, а что наши не вытянули — на то множество причин от высоты травы до акклиматизации и разнице во времени.

Один фотограф подбежал ко мне, принялся щелкать, но быстро потерял интерес, начал фотоохотиться на наших футболистов.

Поле я покидал одним из последних — не хотелось погружаться в атмосферу уныния. Но, подходя к раздевалке, услышал не назидательный тон Марокко, а гвалт, как на птичьем базаре.

— Охреневший ленивый мудак! — донесся голос Денисова, когда я распахнул дверь.