Онлайн книга Няня из Чайноботтам

– Да вы что, сэр! Да это не я! Я бы не осмелился!

– Вернул медаль на место, пока я не оторвал тебе твои загребущие ручонки и не засунул их тебе в…

– Мистер Шнорринг, – вставил доктор, – будьте так любезны и верните медаль на стену.

Шнырр, всхлипывая, вытащил краденую награду из кармана и, дрожащими руками разгладив ленту, повесил ее на гвоздик.

– Она должна принадлежать мне, – жалостливо забубнил он. – Я помог схватить этого маньяка.

– Держи карман шире! – усмехнулся Хоппер. – Если уж на то пошло, это наша с Бэнксом медаль: мы же Щёлк-щёлка и схватили.

Доктора дележка медали и несбыточные надежды констебля не интересовали. Бросив быстрый взгляд на большие часы над камином, он подошел к стене с картинами.

В центре располагался портрет в полный рост самого старшего сержанта. Гоббин был изображен на нем в величественной позе и в черном костюме-тройке – застыл, вскинув подбородок и пронзив доктора уничижительным взглядом.

"Справа от портрета висел вправленный в вишневую раму холст с большим вороном – у ворона этого было множество лап, и в когтях каждой он «сжимал» овал камеи. В свою очередь, во всех камеях поблекшей тушью значились имена, а также даты рождения и смерти. В самом верху холста на ленте было написано: «Древний и почтенный род Гоббинов». Судя по количеству камей и годам, указанным под нечитаемым именем первого в роду Гоббина, семейство застало еще дни основания Габена и представляло собой настоящую династию.

Доктор опустил взгляд и нашел одинокую камею старшего сержанта, стоящую в самом низу.

«Ни супруги, ни детей – последний представитель рода Гоббинов», – подумал доктор и нахмурился, перечитав несколько дат. Что-то в них его неожиданным образом смутило, вот только он не мог понять, что именно: как будто в некоторые из дат закрались ошибки. Он попытался понять, как у прадедушки сержанта могли быть потомки, если, согласно годам его жизни, ему было всего восемь лет, но так и не нашел ответ на свой вопрос.

Сбоку раздалось: «хр… хр… хр…» – и Натаниэль Доу повернул голову.

Стоявший рядом Шнырр чесал затылок, рассматривая другую картину. На ней были изображены трое.