Онлайн книга Никто об этом не узнает (СИ)

Ни к родителям своим, требовательным ретроградам, ни к жене, недалёкой эгоистке, ни к тестю, ни к тем более пасынку тёплых чувств он не испытывал.

Случались любовные связи, но всё это было лишь на уровне физиологии, сердце его никакие длинноногие красотки не затрагивали.

Пожалуй, из всего окружения исключением стал Артём. Но и его Дмитрий Николаевич полюбил не сразу, а как-то постепенно, когда вечно орущий, капризный ребёнок превратился в приятного, послушного мальчика, который, к счастью, и умом, и характером, и внешностью пошёл в него, в своего отца.

Любовь эта была вовсе не горячая, слепая и бездумная, а осознанная и зрелая. Дмитрий Николаевич безмерно гордился сыном, одобрял его взгляды, хвалился его успехами. А всякие нежности — это же ерунда полная. Нет их и пусть. Кому нужны эти бессмысленные сюсюканья?

О том, что у него где-то там есть дочь, он вообще-то знал, но забыл. Как и ту стародавнюю колхозную интрижку. За столько лет — немудрено. Поэтому даже сам сначала не поверил, когда прочёл изобличающую статью.

Ну а потом пошли подробности, очень знакомые подробности. И в памяти ожили кадры один за другим: жаркая ранняя осень, бескрайнее картофельное поле, вёдра, мешки, бивуак под брезентовым навесом, вечерние посиделки у костра под гитару, та девчонка в светлом сарафане и с косичками до пояса. Такая застенчивая, такая неопытная. Впрочем, он и сам тогда от неё недалеко ушёл в этих вопросах.

Позже, зимой, она выглядела уже иначе. Осунувшаяся, бледная, с тёмными кругами под глазами, с большим животом. Зачем-то притащилась к нему в институт.

Дмитрий Николаевич тогда искренне недоумевал: что ей надо? Ничего ведь он ей не обещал, а уж тем более жениться. Ну, залетела, бывает. Но такие проблемы решаются сейчас легко и просто.

Она выслушала его доводы, кивнула и ушла. И больше его не беспокоила, если не считать одного-единственного письма.

И не думал Дмитрий Николаевич никогда, что эта ошибка юности вдруг ворвётся в его налаженную и спокойную жизнь и перевернёт всё вверх дном.

Дело даже не в том, что он взял дочь к себе — сделал ведь это вынужденно, а в том, что неожиданно для себя самого она вдруг вызвала в нём непривычное, даже странное чувство.