Онлайн книга Одесский листок сообщает

 – Тебе объяснили, в чем дело?

– Так точно! Когда мы, значит, гамыры нажрались, как бабируссы… [69] Тогда разговор, значит, и возник. Про минные ловушки. И Спиря показал мне листки. Мы, значит, оценили их по-нашему, по-гречески. Ну как два бывалых шмуглера. Помню, что два прохода на плане было всего. И мы, значит, решили, что этого не хватит. Ведь в Одесском порту шесть гаваней. Что им, по три на проход делиться? Пока суда в очереди стоят, тута их всех и накроют. Согласованным артиллерийским огнем…

– Ишь стратег выискался… – нахмурился коллежский советник.

– А что? Я в море как у себя дома!

– Дальше что было?

– Ничего. Захрапели мы, а наутро, значит, в те бумажки тарань завернули.

– Да, Алексей Николаевич, в копии нескольких листов не хватает, – подтвердил Сергей. – Я кое-что на кухне нашел, там и правда тарань лежит.

– И я об том, – завершил свой рассказ Горобчик.

– А немцы бумагами теми не интересовались? – с умыслом спросил его Лыков.

– Немцы? Не.

Было ясно, что здесь сыщикам ловить нечего.

– Иди домой и никому о нашем разговоре ни слова, – приказал коллежский советник.

– Слушаюсь!

Кондогеорги удалился, а Фанариоти остался. Как только дверь за приятелем закрылась, он сказал:

– Я вспомнил. Всю голову сломал, а вспомнил.

– Что именно?

– А вы, ваше высокоблагородие, что мне приказали? Думать, не было ли чего подозрительного в то время, когда наш батальон глубины промерял.

– И?

– Был один случай, который меня тогда озадачил. Да я решил, что не моего ума дело, и рукой махнул. А сей секунд думаю: подозрительно.

– Ты о чем? Переходи к сути.

– Подозрительно себя вел батальонный адъютант.

Лыков сел напротив грека, внимательно поглядел на него:

– Рассказывай. Как зовут адъютанта?

– Штабс-капитан Пилипенко Алексей Яковлевич.

– И что тебе показалось странным или подозрительным?

– Когда я переписывал доклад, он своей властью снял с него подзаголовок «Секретно».

Сыщики встрепенулись.

– А раньше этот подзаголовок имелся?

– Имелся, когда все оформлялось в черновиках. Обороты копий нельзя было использовать, Рыжак за этим следил, отбирал их у меня и сжигал. Все исходные данные запирались в несгораемый шкап. Листы нумеровались по порядку, утром я их брал, а вечером сдавал под роспись. Не дай бог, какого-нибудь номера не окажется – Рыжак заставлял искать хоть до утра.