Онлайн книга Попаданка в семье драконов 2

"Любовь Свадьбина

Попаданка в семье драконов 2

Глава 1

— Ну хотя бы вы объясните этому бешеному виконту с сегодняшнего дня, что я имею право забрать женщин! — с истеричными нотками требует вампир и бросает белый флаг. — Мы два часа здесь торчим, а у меня в одной столице еще сорок восемь неизъятых осужденных. Еще сорок восемь, помимо бывших работниц Тордоса, существ, которых собираются принести в жертву ради усиления вампиров.

После телепортации немного кружится голова, но я резко поднимаюсь. С Ареном мы выпрямляемся одновременно.

Прятавшиеся за земляной насыпью гвардейцы вытягиваются по струнке. Они лишь искоса следят за салоном Тарлона, превратившимся в маленькую крепость. Остальные магазины сверкают витринами и вывесками. Из-за валяющихся на дороге обломков камней и расплавленных кусков стекол, выросшей из земли стены прикрытия кажется, что здесь просто разыгрались дети.

Только принесение в жертву восьми тысяч существ — совсем не игра.

— Не отдадим, — глухо отвечаю я, от злости растут когти, костяшки покрываются золотыми чешуйками.

В глазах вампира, окруженных вспухшими сосудами, мелькает страх. Он отступает, позвякивая амулетами с магическими кристаллами, гасящими его голод из-за нехватки магии в Эеране, и повторяет нервно:

— У меня разрешение императора. Император отдал нам всех осужденных. Я имею право их забрать.

«А этого вампира мы порубим? — интересуется Рассекающая.

«Он всего лишь исполнитель», — напоминает Пронзающий.

Устремляю взгляд на бумажку в руках вампира. Окутываю ее магией и выдыхаю рыжее буйное пламя.

Огонь облизывает пальцы вампира, тот отшвыривает документ, трясет рукой, скаля на меня длинные влажные клыки.

Пламя опадает, но лежащая на мостовой бумажка цела.

— Вот видите, — вампир указывает на нее, — это настоящий императорский документ! Он не горит!

Ненавижу этот документ! Мы с Ареном одновременно наклоняемся вперед, выдыхая белый огонь.

— Я не позволю забрать этих девушек, — перехожу на рык.

Но Арен... чувствую, он сомневается, в нем борется рациональное воспитание военного и политика с гуманностью. Ему проще пожертвовать теми, кто однажды оступился и был за это наказан, в надежде защитить больше солдат.