Онлайн книга Ощупью в полдень

Кроме того, мы занимаемся не следствием, а оперативным розыском преступника. Следствие ведет прокуратура.

– Не обижайтесь, товарищ Тихонов. Я, наверное, неудачно выразился. Я просто хотел сказать, что этому убийству надо уделить чрезвычайное внимание.

– Я не обижаюсь, товарищ Беляков. А что касается чрезвычайного внимания, то оно уделяется у нас всякому убийству.

– А как вы думаете, поймают убийцу?

– Я за это зарплату получаю, – сказал зло Стас и вспомнил спокойное шараповское: «Найдем. И не таких находили».

– А все-таки случается еще, что такие преступления остаются нераскрытыми?

– Случается.

– Вот видите!

– Что я вижу? Убит человек. Надо выяснить, почему. Тогда уже будет проще найти – кто убил. Для этого берем всю совокупность объективных обстоятельств вокруг убитого и отметаем все лишнее – налицо мотив и субъект преступления.

Беляков смотрел недоверчиво: разыгрывает его оперативник, что ли? Стас говорил спокойно, слегка улыбаясь, скрывая душившую его злость.

– Да-да, как у Родена: берем каменную глыбу и отсекаем все ненужное.

– Но ведь это, наверное, дьявольски трудная задача, – растерянно произнес Беляков.

– Нет. Если привыкнуть, то ничего, – успокоил Стас, подумав: «Ох, милиция, милиция! Горький, черствый хлеб!»

По лицу Белякова было видно, что он в Стаса не верит. «Медаль надо было надеть», – усмехнулся про себя Стас.

– Все это так непостижимо, нет никаких логических объяснений всему свершившемуся, – сказал Беляков, и очки его запотели.

Больше всего Стаса бесило, что Беляков молод. Ну, старый, какой-нибудь пенсионер со сквера, обыватель доминошный бормотал бы такое – понятно. Но молодой совсем парень – это уж черт те что! Только бы не сорваться, спокойно:"

"– Как я понимаю, вы хотите получить от меня расписку в том, что я обязуюсь найти убийцу. Такой расписки я вам не дам. И никто не даст. Потому что я – человек. И всякий другой оперативник, молодой или старый, – только человек.

– Каким же образом? – с интересом спросил Беляков.

– На моей стороне закон, люди, общественное мнение, – устало сказал Тихонов. – Наконец, я человек, а он – волк, человеко-волк, и рано или поздно мы его загоняем за флажки.

– Да-а, это по-своему убедительно, хотя довольно общо, – упрямо сказал Беляков.