Онлайн книга Предатель Ты врал мне годами (СИ)

И тут раздается короткая вибрация. Света лезет в карман пиджака, достает телефон и бегло пробегает по экрану взглядом.

— Она дома, — Света прячет телефон обратно в карман пиджака и вновь смотрит на Богдана, — я не думаю, что она сможет тебя простить, пап.

Глаза Богдана темнеют, а я опускаю взгляд. Я согласна со Светой. Доминика, возможно, с возрастом отпустит эту ситуацию, но Богдана не простит и не поймет детской частью души. Он никогда не станет для нее отцом.

— Я знаю, — глухо отвечает Богдан.

— И что ты об этом думаешь? — Света сглатывает и по ее щекам опять текут слезы.

— Присоединяюсь к вопросу, — тихо отзывается Аркаша. — Что ты об этом думаешь?—

Чувствуешь, — с трудом выдавливаю я из себя.

Богдану надо разобраться не в мыслях, а в чувствах. Он должен принять свою боль, вину и даже страх перед Доминикой.

Да, он ее боялся все эти пятнадцать лет, потому что она могла разрушить его семью и его репутацию, но вот она вынырнула из тени, а его дети и жена рядом.

Обиженные, злые, но рядом и хотят узнать, что у него сейчас в душе.

А репутация...

Да кому из нас сейчас до нее дело? Каждому из нас сейчас больно и муторно и беспокоимся мы не о посторонних людях и возможных сплетнях, а друг о друге.

Молчание Богдана длится несколько долгих минут, но он все же хрипло и глухо отвечает:

— Мне больно.

Глава 60. Будь моим сердцем

— Мне больно, — признаюсь я, и за этой болью я не могу определить четкие эмоции и чувства.

Мне больно до отчаяния и до желания сбежать от Любы и наших детей на край света, чтобы больше не видеть их глаз, в которых много тоски, разочарования и любви.

Надрывной любви ко мне.

Мне было бы проще, если бы они ненавидели меня и видели во мне только лжеца и мерзавца.

Агрессия и злость меня бы не пробила, но эта отчаянная любовь, которую решительно обнажила в себе и в наших детях Люба, полоснула меня глубоко и до самых костей.

Потому что над любовью у меня нет власти

Нет контроля.

У меня есть контроль только во лжи и жестокости. Врать, подчинять, откупаться и угрожать легко, а любить и быть честным — сложно.

— Мне больно и стыдно, — выдыхаю и и закрываю глаза, — и я хочу сбежать от вас.

В мою глотку будто засунули раскаленный кусок стали, который я никак не могу сглотнуть.

И Люба права. Доминика — моя вина, которую один я был не в силах вынести, и мне помогли.

Помогли из-за любви.

— Если хочешь сбежать, то беги! — Света повышает голос.