Онлайн книга От босса беременна

Даже Овечкина! Это состояние выдумали себе женщины, чтобы подчинять и контролировать мужчин, а заодно прикидываться слабыми и беспомощными.

— Токсикоза не существует! — хмыкаю я авторитетно.

— Угу. — Кристина смотрит на меня, как на идиота. — Меня просто так тошнит от всех запахов на свете.

— Не прикидывайся! — одергиваю ее, иначе мое хорошее расположение к тебе уйдет так же быстро, как возникло.

Глава 30

КРИСТИНА

Ох не к добру это все. И его щедрость, и его хорошее ко мне расположение. Наверняка какую-то гадость задумал.

Он щедро накормил меня в ресторане, что было весьма кстати, потому что желудок мой из-за токсикоза, которого по словам Михаила не существует, был девственно пуст. А сейчас припарковывается к полупустой стоянке огромного торгового центра.

— Зачем мы тут?

— Увидишь. — загадочно отвечает Воронов.

Я выбираюсь из машины, босс ставит роскошное авто на сигнализацию, ровняется со мной. На переходе пусто, и я смело ступаю на зебру.

Я даже испугаться не успеваю, а вот Михаил, все еще сжимая меня, напрягает побелевшую челюсть.

— По сторонам смотреть надо! — рявкает он на меня.

— Но я была на переходе, это машина должна соблюдать правила…

— Одни мудаки за рулем! — продолжает злиться босс, — Поэтому ты должна быть осторожна! Даже на переходе! Ты беременна и несешь ответственность за моего…

Тут Михаил обрывает свою пламенную речь, и вложив мою ладонь в свою горячую лапу, буквально вталкивает меня в раскрывшиеся двери ТЦ.

— Вашего? — переспрашиваю я. — Вашего ребенка вы хотели сказать? Вы же не имеете к нему никакого отношения.

Боже, Овечкина, заткнись! Чего ты несешь? Не зли льва, пока он не разодрал тебя как глупую овцу!

Михаил, тащивший меня до этого за руку, резко замирает. Я по инерции продолжаю двигаться и врезаюсь в его мощную грудь. Зарываюсь носом в ткань его пиджака.

Но весь мой трепет слетает мигом, едва лишь я вглядываюсь в его суровое лицо, в котором залегла тень. Сейчас он меня убьет. Мы продолжаем стоять посреди холла, нас огибает редкая толпа безучастных прохожих, а Михаил смотрит на меня так, будто выбирает: голову мне оторвать, или с крыши скинуть.

Наконец, он поднимает ладонь.