Онлайн книга Рай. Том 2

Тот внезапно вспомнил неописуемое выражение на лице Мередит, когда они с Фаррелом держались за руки, и, скрывая все возрастающую неуверенность под невозмутимым видом, объяснил:

— Я ее адвокат, моя обязанность сказать ей все, что думаю, даже если это всего-навсего предположение.

— Вы также ее друг и когда-то были влюблены, а значит, лично заинтересованы и поэтому не можете судить объективно. Станете колебаться и размышлять и наконец предоставите всему идти своим чередом. В конце концов, если из этого ничего не выйдет, Мередит никак не пострадает и, кроме того, получит пять миллионов.

Они оказались у стола, и Мэтт зашел за него, хотя остался на ногах. Окончательно раздраженный вероятной точностью психологических выводов Фаррела, Стюарт осмотрелся, пытаясь сообразить, что сказать, как потрясти этого человека, и тут взгляд его упал на снимок в рамке:

— Вы собираетесь оставить это фото здесь, пока станете ухаживать за женой?

— Совершенно верно.

Что-то в его тоне позволило Стюарту предположить, что он ошибался, считая эту девушку любовницей или подружкой.

— Кто она? — прямо спросил он.

— Моя сестра.

Фаррел продолжал наблюдать за ним все с тем же раздражающим спокойствием, поэтому Стюарт пожал плечами и, намеренно пытаясь оскорбить его, заметил:

— Личико ничего. Впрочем, и фигурка тоже.

— Я постараюсь пропустить мимо ушей последнюю фразу, — сообщил Фаррел и вежливо предложил встретиться вчетвером и пообедать, когда Джули снова будет в городе. — Передайте Мередит, что я заеду за ней завтра вечером в половине восьмого.

Стюарт, чувствуя, что от него не только отделались, как от назойливого попрошайки, но еще и поставили при этом на место, кивнул и закрыл за собой дверь. Оказавшись за порогом офиса, он начал гадать, действительно ли делает Мередит одолжение, не предостерегая, что нужно не просто уходить, а бежать от подписанного соглашения, и неважно, влюблена ли она в мужа или нет.

Оставшись в одиночестве, Мэтью Фаррел тяжело рухнул в кресло, откинул голову и закрыл глаза.

— Иисусе, — прошептал он, глубоко, прерывисто вздыхая, — благодарю тебя.

Это была его первая, робкая молитва за последние одиннадцать лет. И первый свободный вздох за последние два часа.