Онлайн книга Отец для двоих

— Все может быть плохо?

— Все может быть как угодно, — отвечает честно, не успокаивает меня, готовит к любой реальности. — Я давно откладывал обследование.

— Насколько давно?

— С нашего расставания.

— Больше шести лет?

Я шокированно смотрю на него. Как можно терпеть такие боли столько времени? А, главное, зачем?

— Болело не так, — объясняет он. — И не часто. Помогали обычные обезболивающие. Последние полгода стало хуже. Сильно хуже. Почти ничего не берет. То, что мне вкололи сегодня — сильный препарат и он вызывает привыкание.

— Не надо…

Я закрываю ему рот ладонью. Не хочу слушать эту чушь. Его обследуют и он выкарабкается. Должен.

Я опять прислоняюсь щекой к его груди. Он не ушел, остался. Вспомнил о нас, взял на себя ответственность и пойдет до конца.

"Я так за него испугалась. Когда увидела беспомощным, растерянным, больным. Он напоминал мне человека, который потерял в своей жизни все, у которого нет смысла жизни, потому что он о нем забыл. Я испугалась, что он таким останется. Я когда смотрела на Макара, беззащитного и разбитого, вспомнила сестру отца, тетю Нину. Она была веселой и жизнерадостной женщиной, мечтала о муже, о семье. Мы часто виделись, пока не узнали, что она попала в психиатрическую клинику.

Она переставала узнавать родственников, понимать, где находится. Разговаривала сама с собой, становилась нервной, когда не могла понять, кто перед ней. Меня папа как-то взял к ней. Она ни меня, ни его не узнала, нецензурной бранью нас крыла, а потом бросилась на меня, отец ее едва удержал. Прибежали санитары, скрутили ее, вкололи обезболивающее. Я боялась… увидеть таким Макара. Я боялась… его потерять. Одно дело знать, что он в порядке, живет, воспитывает сына и совсем другое узнать, что его больше нет.

— Прости, я немного… не ждал тебя, ты же дома осталась с Тимофеем.

— Отвезла его к Стасу. Он к тебе просился, но мы уговорили его бассейном. Как… как ты?

Я хочу спросить за диагноз, но слова застревают в горле.

— В порядке. Сделали обезболивающее, но еще в квартире, до сих пор действует. Домой, как видишь, не отпустили.

— А… обследования?

— Оля… — Макар мотает головой. — Давай не будем, ладно? Не хочу об этом.