Онлайн книга Паноптикум

Чтобы лезвие оказалось в его ладони.

Медленно опустил руку с зажатым ножом ниже моего лица.

Он подавал его мне.

Мои пальцы мелко дрожали, сжимая прохладу рукояти. Мелко дрожали пальцы. Мелко дрожало тело и ненависть тоже дрожала. Грозила осыпаться искрами и сжечь остатки и так подыхающего самоконтроля. Он смотрел мне в глаза. Смотрел в напряженном ожидании, но он резал. Там в клубящейся тьме своих глаз он перерезал мне глотку. И это могло перейти в действие в любую секунду. В любой миг. В каждую его долю. Он молниеносно мог вырвать у меня нож и… всё.

За то, что посмела его взять и сейчас смотреть на него не скрывая ненависти. Никогда в своей жизни я не испытывала столько ненависти. Никогда. И столько.

Скрип моих зубов сопровождающих оглушающее крушение самоконтроля стершего из памяти когда мои выкручиваемые судорогой пальцы с силой и яростью вгоняли лезвие в сидение между его раздвинутых ног. Вогнали и крепко сжали нагретую рукоять. Потому что не только у этой твари был предел. Который заступать нельзя.

Я не отрывала взгляда от его глаз, но я видела, я почувствовала, как напряглись его ноги.

Как напряглось его тело, в котором клубилось абсолютное, неукротимое, бескомпромиссное зло, дающее яркое, жгучее насыщение хаосу в нечеловеческих глазах. Он прикрыл глаза и его тело расслабилось. В миллисекунду просто.

— Свободна. — Отзвук насмешки в голосе, — творческая личность.

Я едва не заскулила от ужаса, уже все понимая, когда на неверных ногах шла к двери. Понимая, что с самого начала все было бесполезно и он сейчас это доказал.

Самое пугающее — моими же руками.

Глава 4

Тем же вечером я почти дошла до входной двери подъезда, но уже все инстинктивно поняла по негромкому хлопку двери автомобиля за спиной. Поняла еще до звучания голоса в зимнюю, ночную тишину:

— Антреприза.

У меня внутри все сжалось, когда слуха достиг его глубокий низкий голос. И смысл сказанного.

Смысл. Сказанного.

Казаков, ты просто ебучая тварь. И не благодарная.

Тело замерло на второй ступени обледенелого крыльца подъезда и я, сделав глубокий вдох, который никак не помог согнать давление напряжения на все рецепторы, медленно повернулась.

Он стоял у заведенного черного тонированного внедорожника, задумчиво глядя на тлеющую в холоде ночи сигарету у себя в руке. Поднял на меня взгляд абсолютно черных в сумраке глаз.

— Предложение, от которого ты не можешь отказаться, Яна Алексеевна. — Он почти не выделил эти слова, его интонация была ровной и спокойной. Взгляд темный и глубокий.