Онлайн книга Пария

На свадьбе у Кассана стояла лишь одна бутылка рядом с молодоженами. Торус продолжал: – Оно производится на моем личном поместье, в пятидесяти милях от столицы на запад. Мне оставила его бабушка в наследство, – не дождавшись от меня реакции, продолжил он, – поместье чудесное, расположено в живописном уголке на берегу озера. Приносит огромный доход, более полутора тысяч годовых.

Я вздохнула и пожала плечами.

– При чем здесь я?

– Я отдам его тебе, – Хорн склонился над столом всем корпусом, я опасливо отодвинулась назад.

– Просто так?

– Не делай вид, что не поняла! – рявкнул он, лицо на миг исказилось от ярости. Он сразу же взял себя в руки и более спокойно добавил. – Я предлагаю тебе кров, защиту, достаток.

– Свою постель, – продолжила я его фразу, насмешливо скривившись."

"Торус сжал зубы и откинулся на спинку стула, сдерживаясь от резкости. Некоторое время мы молчали, испытующе рассматривая друг друга. Его лицо было почти спокойным.

– Иногда я тебя ненавижу, – сквозь зубы прошипел он, – за твое непробиваемое упрямство, болезненную гордыню. За то, что ты такая красивая и холодная, как ледышка. Ты не женщина, ты черствая бездушная статуя.

– Только лишь потому, что отказала вам?

Хорн выругался. В глазах явно обозначилось желание убивать. Довела.

«Какой же он разный, – думала отрешенно, разглядывая взбешенного молодого мужчину.

– Ты все равно кончишь подобным, – успокоившись, почти нормальным тоном произнес он, – твоя дорога в любовницы. А любовница ария – это твой максимум. Станешь моей – отец отстанет от тебя, он не подбирает объедки.

Жгучая горечь разлилась внутри после его слов. Вот какой чудесный способ нашел Хорн, чтобы меня защитить, почти такой же, как наследник, только с единственным отличием – Эдвард не настаивал на близости.

– Даже если ты закончишь школу, ты будешь одна и беззащитна. Тебе некуда идти. Как только ты переступишь порог школы на тебя устроят охоту, мой отец будет в первых рядах. Только вряд ли он подарит тебе поместье.

– Еще два года впереди, придумаю что-нибудь, – я опять взялась за карандаш, склонилась над тетрадью с единственным желанием сдержаться и не показать, что слова меня задели.