Онлайн книга Сволочь ненаглядная

Пока я вешала куртку и стаскивала сапоги, из одной комнаты выглянула щуплая девица и проблеяла:

– Котик, ступайте на кухню, в гостиной беспорядок

Но «котик», мрачно глянув на советчицу, толкнул коричневую дверь.

– Проходите.

Уж не знаю, почему костлявой девушке показалось, что в гостиной не убрано. На мой взгляд, комната казалась до безобразия аккуратной, в ней стояла музейная чистота и тишина. Даже неприятно. Как правило, у людей где-то валяются книги и игрушки, лежат спицы с вязанием, газеты, стоят кружки с недопитым чаем… Здесь же – безукоризненно отполированный обеденный стол, диван, кресла, прикрытые чехлами из гобелена и сверкающие стекла шкафов, за которыми рядами тянулись хрустальные рюмки с фужерами.

– Садитесь, – пробормотал Виктор.

– Погодите, – велела скелетообразная девушка и постелила на предназначенное для меня кресло прозрачную пленку. – Вот теперь можно!

– Надежда! – с укоризной закачал головой мужик.

– Она в уличной одежде, – бесцеремонно заявил Кощей Бессмертный в женском обличье, – испачкает обивку!

Я проводила взглядом убежавшую аккуратистку и поинтересовалась:

– Может, пройти в дезкамеру? Только не говорите, что у вас ее нет.

«Котеночек» побагровел.

– Надька – психопатка, на аккуратности тронулась, полы по семь раз на дню моет, занавески стирает каждый вторник, а мои носки сначала кипятит, а потом гладит.

Я ухмыльнулась. Гениальный Адлер считал, что если у человека начинается фобия чистоты, это говорит, скорей всего, о грязной совести. Значит, за душой у девчонки темные делишки, воспоминания о которых она и пытается заглушить бесконечной уборкой да стиркой.

– Ей-богу, уйду, – жаловался «котик», – просто жить невозможно!

– А с Настей вы почему разошлись?

– Это она от меня сбежала, – невольно разоткровенничался Виктор и тут же спохватился: – Собственно говоря, кто вы такая и чего от меня хотите?

– Звягинцева Анастасия Валентиновна, – как можно более официально заявила я, – оставила завещание… Основная часть имущества предназначена ее брату Егору Валентиновичу Платову, но в документе указан его неверный адрес.

– А вы кто? – настаивал Виктор.

На секунду я заколебалась. Интересно, а кто на самом деле должен следить за исполнением последней воли умершего? Адвокат? Нотариус? И вообще, станут ли официальные органы беспокоиться о такой малости?

– Судебный исполнитель.

Звягинцев молча буравил меня взором. Молчание затягивалось. В душу начали закрадываться сомнения, ох, кажется, я дала маху.