Онлайн книга Пикник на острове сокровищ

– Ужасно! Я умираю!

– Милая, у тебя покраснеют глаза, – предостерегла Зюка, – в конце концов, он уже не молод, это вполне естественный исход!

– О нет! Нет! – стенала маменька.

– А что ты наденешь на похороны? – поинтересовалась Люка.

Я вздрогнул: кто-то умер?

– Не знаю, – прекратила ныть Николетта, – может, красное с вуалью? Или розовое, со шляпкой.

– Нико! Погребение предполагает черное, – с легкой укоризной заметил Пусик.

– Мне этот цвет не идет, – отрезала маменька, – никогда его не ношу, он бледнит!"

"– Если с зеленым шарфиком, то ничего, – посоветовала Мака.

– Гадость! – взвилась маменька. – Шарфик! Пошлость! Еще предложи сумочку и туфли в тон.

– Жемчуг! – сказала Кока. – Мило и достойно.

– Только бриллианты! – взвизгнула Николетта. – Дорогой! Мне нужно колье! Из больших камней! И надо составить список гостей, и еще пресса, камера! Ясно?

– Конечно, – прогудел Владимир Иванович.

Я впал в недоумение. Сначала грешным делом я решил, что муж удрал от маменьки прочь, затем подумал, будто он скончался в одночасье.

– Поминки будут в ресторане «Ягуар», – деловито распоряжалась маменька, – всех позову, будет человек пятьсот, люди должны видеть мое горе!

– Да, дорогая.

– Оркестр Большого театра! В полном составе!

– Да, милая.

– Патриарх должен его отпевать.

– Да, любимая.

– Погребение состоится на Новодевичьем кладбище.

– Да, солнышко. Кстати, у него есть приличный костюм? Вроде в последний раз он был не слишком шикарно одет, – поинтересовался отчим, – надо купить тысяч за десять евро.

– А вот это незачем, – взвизгнула маменька, – никто не разберет, что на покойника натянуто, незачем приобретать ненужное. Ах, какое горе, я безутешна, ах, ах!

– Воды!

– Капли!

– Врача!!!

– Скорей, кладите ее на диван.

– «Скорую»! Реанимацию!

Подталкиваемый нервными воплями, я влетел в гостиную и увидел живописную картину: в центре группы возбужденных подружек, на диване, раскинув руки в стороны, лежит маменька. Я громко сказал:

– Добрый вечер.

Глава 30

Дамы замолчали, Николетта села, ее глаза стали круглыми, как у совы, Пусик громко икнул, а Владимир Иванович ахнул:

– Во, блин!

– Добрый вечер, – повторил я, не понимая, отчего произвел на всех столь сногсшибательное впечатление.

Кока завизжала и юркнула под столик.

– Привидение! – заорала Люка, прячась за диваном.

– Спасите! – заголосила Зюка, бросаясь за занавеску.

Пусик, не говоря ни слова, прижался к буфету.