Онлайн книга Пиратские войны

А прятаться я не смогу, больно шумным и скандальным уродился. Вот жизнь! А всему виной проклятый Беньовский, пройдоха и самозванец! Полячишка подлый, арестантская морда, сбил нас, честных служивых, с панталыку! Да, прошу прощения, а кто на русском троне сейчас?

— Все та же Екатерина Вторая, — с усмешкой ответил Строганов.

— Надо же, как присосалась к царствованию! И не помрет никак!

— Эх, двести лет как померла, да вот воскресла, — пробурчал Серж.

— Что ты сказал, я не понял? — живо переспросил ротмистр.

— Да так, ничего, это присказка.

Бывший ротмистр Степанов задумчиво поглядел на гостей, но от дальнейших расспросов воздержался.

— Как, ты говоришь, фамилия этого подлого полячишки? — предпринял Серега тактический ход с целью пробудить у ротмистра воспоминания о враге, чтобы отвлечь его от смутных подозрений на свой счет.

— Мориц Август Беньовский. Он проходил по делу как главный бунтовщик! Да что о нем речь вести, пустой человечек, фармазон и вор! А как тебя-то звать-величать, мил человек? Что-то я от избытка чувств запамятовал ваши имена.

— Инфантерии отставной полковник, племянник графа Строганова, Сергей Строганов, — с пафосом представился Серега, напуская тумана.

Он специально изменил название пехоты на старый лад, назвал ее инфантерией, чтоб понятнее было этому современнику Екатерины Великой.

— Ага, значит, вы, сударь, молодой граф! Ну да и я не лыком шит. Еще раз повторюсь, я депутат от дворянства Верейского уезда Московской губернии! А бывших депутатов не бывает! Была специально выбита медаль с ликом императрицы, подтверждающая мое звание, так отняли, супостаты.

— Мать честная! И тут депутаты! Нигде от них спасу нет! — удивился Серж. — Первый депутат на моей памяти, который ходит в лохмотьях. Островной депутат.

— Да, молодой человек! Депутат! — с вызовом заявил отшельник. — Именно так, и избран уездным дворянством в знак почтения к моим неоспоримым достоинствам. А они, сатрапы,- меня под белы руки да в ссылку! Силком! Не имеют права! Ну да ладно, все это дела минувшие, тому уж более двадцати лет.

— Повторяю, он француз, юнга Гийом Маню. Корабли эскадры Лаперуза затонули, экипажи погибли, спасся только он один. Я взял Гийома под свою опеку. Мой Ги — славный малый.

— Опека — это хорошо, это по-христиански. Пусть живет себе раб Божий. Французишки — народ легкомысленный, но все же не такой вредный и упертый, как англичане.