Онлайн книга Плохие девочки не плачут. Книга 3

— About mister Wallenberg? (О мистере Валленберге?) — вкрадчиво уточняет лорд с едва уловимой издевкой.

— Yes, about him, (Да, о нем,) — как будто меня заботят иные темы.

— I know he has an important meeting, (Я знаю, что у него важное собрание,) — отвечает Мортон, кивком головы благодарит официанта за блюдо и продолжает: — It will surely take much time. (Это точно займет много времени)

Как на иголках.

— I know the same. (Я знаю то же самое)

Хотя нет, как на электрическом стуле.

— Nothing to worry about, (Не о чем беспокоиться,) — обезоруживающе говорит лорд и приступает к трапезе.

— Are you angry? (Вы злитесь?) — действую наугад.

— Regarding what? (Из-за чего?) — недоумевает он.

— Regarding your son. (Из-за вашего сына)

— I’ve told you before, (Я говорил вам прежде,) — объясняет тоном, которым принято общаться с маленькими детьми и умственно-неполноценными взрослыми. — Mister Wallenberg was right. (Господин Валленберг был прав.)

Лорд разглядывает меня, будто диковинную зверушку.

— Try your fruits, (Попробуйте фрукты,) — рекомендует с нажимом, как бы намекает, что пора заткнуться.

Кусок в горло не лезет, но я мужественно дегустирую кушанье. Несколько бесконечно долгих минут и ворох душевных переживаний.

Что он забыл в этом отеле, если ему все настолько претит? Откуда знает о планах фон Вейганда? Наша встреча — случайность или преднамеренный расчет? И, наконец, — враг готовится навредить по-настоящему или зондирует почву?

— Do you know any Polish cradle song? (Вы знаете какие-нибудь польские колыбельные?)

И почему этот вопрос в исполнении Мортона пугает до дрожи?

— I’ve heard some in my childhood, (Слышала несколько в детстве,) — отвечаю уклончиво.

Неужели проверяет мою легенду?

— I’ll be grateful if you tell me more, (Буду благодарен, если расскажете больше,) — говорит он, не сводит с меня пристального взора, словно намеревается проникнуть в сознание и докопаться до истины любой ценой: — Long ago one woman sang for me.

Но человек, прошедший школу военрука aka философа aka психолога, по определению не умеет сдаваться.

— Are you sure it was a Polish cradle song? (Уверены, что это была польская колыбельная?)

Тщетно пытаюсь выудить из глубин памяти требуемые строчки.

— Yes, indeed. (Несомненно)

Стараюсь слить беседу так, чтоб даже подкованный в интригах лорд не учуял подвоха:

— I have no gift of singing.