Онлайн книга Плохие девочки не плачут. Книга 3

— Или чувствовал слишком много, — осторожно поправляю.

Он распахивает полы моей куртку, неторопливо приподнимает ткань теплого свитера, трется щекой о голый живот.

— Лечение не помогло, организм не ответил на препараты, — будоражит мягким поцелуем, заключает: — У нас никогда не будет детей, понимаешь?

— Да, — звучит уверенно.

— Не понимаешь, — отстраняется, пленяет мой взор в горящем капкане. — Не слушаешь.

— Слушаю.

— Я же не отпущу.

— Нашел чем пугать, — улыбаюсь: — Всегда оставайся рядом.

— Мне не знакома вина.

— Намекаешь на то, что психопат?

Отступать поздно. Куда тут денешься с подводной лодки, эм, с колеса обозрения.

— Уговорил, давай проверим, — заявляю с неподдельным воодушевлением. — Подсветим мозг на МРТ, опять заставим исповедоваться. Если паралимбические отделы и миндалевидное тело не участвуют, то у меня реально плохие новости.

В черных глазах вспыхивают озорные искры.

— Уже? — изумлению нет предела.

— Чепуха, — фон Вейганд пренебрежительно кривится.

— Потому что тест признал тебя нормальным? — уточняю несмело.

— Потому что чепуха, — произносит мрачно.

Ослабляет галстук, расстегивает верхнюю пуговицу, достает цепочку.

— Видишь?

В его пальцах поблескивает миниатюрное серебряное кольцо, которое давно не дает покоя моей буйной фантазии.

— Зачем ношу это? — ровный тон срывается на хрип, обращается в хищный рык: — Чтобы помнить о разнице. Между моей истинной реакций и той, которая считается нормальной.

Вкладывает скромное украшение в мою ладонь, заставляет сжать кулак.

— Это кольцо дала мне мать, перед рейсом, как талисман, — шепчет фон Вейганд. — Не верю в талисманы, взял, чтобы ей сделать приятно. Когда вернулся домой, мы поссорились. Был жуткий скандал. Я сказал родителям много обидных слов. Отец ушел, не стал продолжать, а мать… В общем, не важно. Пришлось им поехать на местный праздник вдвоем, без меня.

Отпускает мою руку, отводит взгляд, еле слышно произносит:

— Тогда я не знал, что это наша последняя встреча.

Боже.

Мысленный щелчок ощутим физически. Цепь замыкается.

— В автокатастрофе? — слетает с губ против воли.

— В настоящей, — и прежде чем успеваю вымолвить хоть слово, напоминает: — Никаких расследований.

Оставшиеся минуты проходят в молчании.

Странное дело, говорить не хочется. Хотелось бы выключить мозг. Только не получается.