Онлайн книга Плохие девочки не плачут. Книга 3

)

Какого чёрта?

Плоть пронзает стрела ядовитой похоти. Прошивает насквозь, от судорожно сжавшегося низа живота до горла, пленённого горячей ладонью.

Царапаюсь, извиваюсь, сражаюсь за глоток воздуха. Впиваюсь ногтями в руку, которая душит. В руку, которую люблю.

Хочу на волю… и не хочу.

Не желаю, чтобы он меня отпускал. С ним куда угодно — хоть в испепеляющий огонь, хоть в студёную воду, хоть по битому стеклу. Хоть по самому краю, хоть в зияющую пропасть, хоть до седьмого круга и глубже, до фатального конца, до расщепления на молекулы.

С ним дозволено всё и везде.

…

Говорят, когда умираешь, реальность теряет цвет, превращается в серое невыразительное пятно.

Но я не согласна. Наоборот, только в эту секунду, в последний момент контуры обретают резкость, проступают ярче и чётче, впиваются в память так, что не вытравить.

Говорят, когда умираешь, вся жизнь проносится пред мысленным взором, кадр за кадром, словно автоматически перематывается назад.

Но я видела лишь горящие чёрные глаза. Ужас.

Я видела страсть.

Чистую и неподдельную, ничем не искажённую, опаляющую дьявольским пламенем, низвергающую в преисподнюю.

Страсть настолько реальную, что можно потрогать, ощутить физически, воспалённой кожей.

Я видела фон Вейганда.

Наверное, он и был моей жизнью. Всегда. Никаких «до» и «после», единственный кадр.

…

— Боюсь, — пальцы разжимаются, но не отпускают шею, держат под контролем, едва касаются.

Жадно вдыхаю кислород. Жадно пью его дыхание.

— Из-за тебя, — бросает хрипло. — С тобой.

Не могу насытиться.

Дышу и дышу.

Вот настоящее счастье.

Дышать рядом с ним.

Дышать им.

Слёзы струятся по щекам. Меня колотит в лихорадке. Трепещу, покрываюсь мурашками, крепче сжимаю руку фон Вейганда.

Замираю на грани второй раз за вечер. Интересно, будет ли третий?

— Х-хотел б-бы, сот-творил уже д-давно, — не в силах совладать с дрожью в голосе, начинаю надрывно кашлять.

— А я и творю, — смеётся невесело, утвердительно кивает. — Неужели не замечаешь?

Да ладно.

Подумаешь, придушил чуток. Нет поводов для переживаний. Вот если бы убил, тогда, конечно, стоило бы расстроиться. Горько поплакать, устроить мне пышные похороны, накупить роскошных венков.

— Я забрал у тебя всё, — произносит прямо в распахнутые губы, усмехается и медленно перечисляет: — Семью. Друзей. Привычную жизнь. Биографию. Имя.