Онлайн книга Плохие девочки не плачут. Книга 3

Не увидела трупы, не поступила в балетную школу, не заняла пост президента США, не купила яйцо Фаберже, не продефилировала в C-стрингах.

Согласна, кому-то эти мечты могут показаться дурацкими, запредельными, заведомо неосуществимыми. Вряд ли отважусь напялить C-стринги, а на Фаберже банально не успела насоса… не заработала, в общем. Но с балетной школой и президентством реально могло выгореть.

Нет резона держать столь важные аргументы в секрете. Спешу поделиться материалом с широкой общественностью, завершаю скорбный монолог веским:

— Я слишком молода, чтобы умирать!

Обидно и обломно.

— Почему я должен это выслушивать? — презрительно фыркает. — Зачем разрешаю тебе говорить?

— Наверное, всё дело в природном очаровании, — нервный смешок идеально подходит к случаю. — Никто не устоит.

— Точно, — отпускает мои запястья, но сам не отстраняется даже на миллиметр. — Постоянно забываю о главном.

Спешно цепляюсь за поручень, дрожащими пальцами впиваюсь в холодный металл.

Я надёжно зажата между сильным телом фон Вейганда и витой оградой балкона. Между молотом и наковальней. Сомнений who is who (кто есть кто) однозначно не возникает.

— Предлагаю перебраться в более уютное место, — начинаю осторожно, аккуратно зондирую почву.

— Мне и здесь неплохо, — прерывает резко.

— А мне не очень, — неловко ёрзаю, вновь пробую освободиться.

— Scheissegal, (Пох*й,) — от этого хриплого шёпота пробирает до озноба. — Мій ссскарбе. (Моё сссокровище.)

Горячие ладони ложатся на судорожно вздымающуюся грудь, медленно обводят контур и крепко сжимают трепещущую плоть, ослабляют хватку, нежно поглаживают.

Вздрагиваю, невольно кусаю нижнюю губу. До крови, до порочного привкуса соли во рту.

Боже мой.

Что же ты творишь?

Не прекращай, не останавливайся ни на миг.

— Исполню любое твое желание, — пальцы опускаются ниже, ласкают рёбра, будто играют на скрипке, неспешно перебирают струны музыкального инструмента, умело настраивая на чувственную волну.

Инстинктивно выгибаюсь, больше не сдерживая грешный стон."

"— Хочешь откровенности? — фон Вейганд собирает мои волосы, обнажая покрытую испариной спину. — Ты её получишь.

Нагло пользуется смелым вырезом маленького чёрного платья, уверенно пробирается под тонкую ткань. Сперва крадётся. Окутывает обманчивой мягкостью словно шёлком.