Онлайн книга Плохие девочки не плачут. Книга 3

Понимаешь, моё тело горит, а мысли путаются. От этих банальных, лишённых подтекста прикосновений воспаляется кожа. Кажется, если поднести ко мне зажжённую спичку, я моментально вспыхну.

Понимаешь, в мире существует мало вещей, от которых никогда не сумею отказаться. Первая — слойка с ветчиной и сыром. Вторая — ты.

Понимаешь, я практически кончаю. Замираю в миллиметре от разрядки, возбуждённая до предела, буквально зависаю в накалённом добела пространстве.

Что со мной происходит? Где и когда я испортилась? Или никогда не была исправной?

Ты зря намыливаешь меня этим ароматным гелем для душа.

Сексом. Табаком. Алкоголем.

Тобой, чёрт раздери.

Токсичный афродизиак. Нежный и ласковый. Такой, что вынимает душу на раз. Вынимает и вы*бывает.

Слушай, а почему ты до сих пор одет?

Застегнул брюки, поправил белоснежную рубашку. Типа и не намерен разоблачаться? Типа ни капли не желаешь присоединиться ко мне? Водичка сегодня отменная.

Реально не станешь купаться?

Ныряй. Я бы потерла тебе спинку. Интересно, здесь из гелей исключительно приторный бананчик или существуют варианты побрутальнее? К примеру:

«Fragrance From Hell». («Аромат из Преисподней».)

Пытай и расчленяй, сдирай кожу и сжигай дотла, заключай прибыльные контракты на крови. Ни одна грешница не устоит.

Fragrance by Lucifer (Парфюм от Люцифера), адже ви цього варті (ведь вы этого достойны).

Впрочем, фон Вейганд, благоухающий бананчиком, — тоже очень мило.

— Я в порядке, — с трудом выдавливаю скупой ответ, нервно облизываю искусанные губы и расплываюсь в дебильной улыбке.

Хочется курить.

— Точно? — в его голосе сквозит беспокойство.

Хочется дыма и ментола.

— Ну, — нервно кашляю.

Двойную порцию, пожалуйста. Сдачи не надо.

— Ну, я как бы, — прочищаю горло и тихо бросаю: — Стесняюсь немного.

— Болит? — горячие пальцы медленно движутся вдоль позвоночника, замирают на самом пикантном месте.

— Нет, почти нет, — стремительно краснею, отвожу смущённый взор в сторону. — Но есть другая проблема.

— Что случилось? — не собирается прекращать допрос.

— Н-ничего, — осекаюсь, отчётливо представляю гвозди, которые вбиваются в гроб ныне усопшей добродетели, но это едва ли остановит меня на полдороге: — Давай повторим.

— Повторим — что? — насмешливо уточняет фон Вейганд.

— Всё, — нервно передёргиваю плечами.

— В смысле? — ухмыляется.