Онлайн книга Плохие девочки не плачут. Книга 3

Крутых и классных, всячески натренированных баб.

— Не считал, — ухмыляется шире, нахально скалит зубы.

— Приблизительно, — допускаю погрешность.

— Не помню, — отмахивается.

— Из тех, которые запомнились, — не отступаю ни на йоту.

— В зеркале справа отражается.

Машинально поворачиваюсь, сталкиваюсь с бесплотной тенью.

Глаза обречённого на смерть. Ядовитое безумие пополам с дикой усталостью. Бледная кожа выглядит пергаментной. Раскрошится, едва коснёшься. Волосы всклокочены. Ни единого намёка на причёску. Натуральное гнездо.

Редкостная красавица, не в каждом столетии рождается."

"— Типа повелась на дешёвый развод? — интересуюсь, скривившись, а потом оборачиваюсь, испепеляю противника осуждающим взглядом. — Старый трюк. Унылая туфта. Заезженная пластинка.

Зажал креатив, не подготовился.

— Типа кто-нибудь в этом мире значит больше тебя? — насмешливо передразнивает он, медлит и хрипло, почти рыком заключает: — Прах. Пепел. Пыль у подножия трона.

Горло перехватывает спазм.

— Я-я? — запинаюсь.

Его смех обжигает будто плеть.

Вздрагиваю. Чудом удаётся не зажмуриться. Болезненная вибрация движется вдоль позвоночника.

— Ты дура, — бросает фон Вейганд, наконец, успокоившись, опять затягивается сигарой, с наслаждением выпускает дым в сторону: — Моя любимая и единственная дура.

Ну, другое дело.

Так бы сразу.

Мило, свежо, неизбито.

Вот теперь расслаблюсь. Разжирею, забью на депиляцию, перестану выщипывать брови. Короче, заживу по-человечески. Вольно и свободно.

Ох, чёрт.

— Нужно порядок навести, — указываю на колоритный натюрморт возле стола.

Разбитая посуда. Вода. Еда.

Шедевр. Отправим в музей искусств. Шик и модерн.

— Бардак раздражает, — изображаю чистюлю. — Вызывай слуг.

— Позже, — ловко отклоняет предложение фон Вейганд.

— Почему не сейчас? — искренне недоумеваю. — Мне неприятно торчать в грязи. Пускай приберут.

— Приберут, когда мы закончим, — заявляет, слегка прищурившись.

Напрягаюсь, чую неладное, замираю в ожидании жуткого наказания.

— Закончим — что? — спрашиваю нервно.

Сигара погибает в длинных пальцах вместе с остатками моего самообладания. Тлеет, медленно лишается сознания.

— Разговор, — холодно произносит он.

Расплываюсь в идиотской улыбке, глупо хихикаю.

— Ну, знаешь, с этим как-то не очень клеится.

— Могло быть хуже, — парирует иронично.

— Конечно, — охотно соглашаюсь. — Ты мог прострелить мне ногу.