Онлайн книга Плохие девочки не плачут. Книга 3

***

— Думаешь, я трусиха? — стряхиваю пепел на ступеньки. — Только честно.

Сумерки подступают вплотную. Воздух чист и прозрачен, наполнен едва уловимой долей никотина. Темнеет позже, однако ночь неизменно опускается на город.

Мечтательное настроение обостряется. Так и подмывает строить далеко идущие планы. Сбросить лишние килограммы, избавиться от вредных привычек, найти увлекательную работу. Влюбиться, провернуть пару авантюр, пуститься во все тяжкие.

Гребаная весна полна иллюзий.

— Думаю, нет, — папа вытирает гаечный ключ о рабочие штаны.

Мы сидим на лестнице возле мастерской. Пейзаж вокруг способен вогнать в глубокую депрессию даже неисправимого оптимиста.

— Помнишь, вы отправили меня в детский лагерь, — затягиваюсь, тщетно пытаюсь скрыть дрожь в голосе. — Перед прощанием ты курил, потушил сигарету об ограду, потом сел в машину и уехал. Тогда я забрала бычок, ведь он пах твоим одеколоном. Хранила его в тумбочке. Представляешь?

— Представляю, — кивает.

— Миновала целая вечность, пока я вернулась домой, — заявляю сдавленно.

Слезы бегут по щекам. И гнетущая обстановка не виновата. Наоборот. Не хочу уезжать. Не хочу покидать родные места.

— Прошло пять дней, — поправляет мягко. — Ты изводила воспитателей, рыдала и закатывала истерики.

— Сами нарвались, — вяло оправдываюсь. — Не разрешали позвонить маме.

— Ты постоянно нарушала правила, — вздыхает.

— Ерунда, — морщусь. — Я прирожденный ботан.

Отец смеется.

А мое сердце разрывается от боли. Горло забивает ком невысказанных слов. Трудно дышать, малейшее движение вызывает спазм внутри.

— Эй, братуха, огоньку бы, — поблизости возникает местный гопник.

Иногда массовка спасает. Сложно нагонять пафос и воображать себя оторванным лепестком на ветру, когда поблизости намечается драка.

— Ты как вообще? — папа хмыкает и поднимается, ступает вперед. — В порядке? Ничего не беспокоит?

— Ништяк, — машинально пятится назад.

— Идти можешь? — перебрасывает гаечный ключ из одной руки в другую.

— Могу, — продолжает отступать.

— Ну тогда иди отсюда на х*й, — советует выразительным тоном, провожает парня тяжелым взглядом, потом поворачивается ко мне: — Ты ничего не слышала. Ясно? Ругаться нельзя. И кончай ныть. Шмыгаешь носом, глаза на мокром месте. Тошно смотреть.

— Я ожидала сочувствия, — замечаю укоризненно.

— Не горбись, — хлопает по спине.

— Я хочу сочувствия, — требую с нажимом.

— Ты хочешь пинка.