Онлайн книга Плохие девочки не плачут. Книга 3

— Конечно, — энергично киваю. — Мы вместе осквернили оперный театр, теперь самое время осквернить отель, а ты вдруг решил заняться работой. Подозрительно.

— Сенатор Уокер ожидает внизу, и я не намерен откладывать нашу беседу, — произносит ровно.

— Да вы с ним прямо оббеседовались, — вновь закипаю, мстительно щурюсь. — Перед спектаклем. После. Круглые сутки болтаете. А нашу значит можно отложить? Ничего, перебьюсь, да?

— Мы все обсудили, — парирует спокойно.

— Не скажи, — цежу сквозь зубы.

Надо срочно изобрести креативную тему для разговора.

Лихорадочно перебираю варианты.

А фон Вейганд по традиции действует на опережение. Откладывает папку в сторону, подступает ближе, пронизывает взглядом насквозь, обнажает до костей.

— Угомонись, — обхватывает за талию, склоняется ниже, хрипло выдыхает: — Обещаю, я вернусь и дам тебе отсосать.

Дергаюсь, точно ошпаренная, извиваюсь, пытаюсь влепить ублюдку звонкую пощечину.

— Разве не хочешь? — продолжает издевательским тоном, стискивает крепче, не позволяет освободиться.

Тщетно стараюсь ударить его коленом в пах.

— Еще увидимся, — гад поднимает меня над землей и легко переставляет на другое место, убирает с дороги. — Сильно не тоскуй.

Звукоизоляция надежно заглушает грозу, разбушевавшуюся за окном. Однако то, что назревает внутри невозможно заглушить.

Срываюсь с цепи."

"— Я лучше сдохну, чем хоть раз лягу с тобой по доброй воле, — заявляю гневно, не регулирую громкость: — Трахай своего сраного сенатора! Пусть он тебе сосет.

Фон Вейганд только хохочет в ответ.

Вот подонок.

Поднимаюсь, спешно скрываюсь, не желаю опять демонстрировать постыдную слабость. Запираюсь в ванной комнате, поворачиваю кран и отпускаю чувства на волю. Начинаю рыдать. Сгибаюсь пополам, захожусь в истерике.

Что это за мерзкий лязг? Мое персональное кораблекрушение.

Хотя нет. Я не на дне. Не тону и не задыхаюсь. Я просто выпотрошена.

Bon appetit (Приятного аппетита).

Раздраженно сбрасываю туфли. Сдавленно всхлипываю, закусываю губу. Тонкая ткань чулок не ограждает босые ступни от ледяного кафеля. Наклоняюсь вперед, набираю холодную воду в сомкнутые ладони, смываю безнадежно испорченный макияж.

Жаль, весь этот вечер смыть нельзя.

Позорище. Ниже падать некуда. Пускаем титры.

Господи, где же он?

Свет в конце тоннеля.