Онлайн книга Плохие девочки не плачут. Книга 3

Щелчок предохранителя вмиг заставляет его обернуться.

— Теперь мы сыграем по моим правилам, — нервно улыбаюсь.

Обхватываю пистолет второй рукой, отчаянно пытаюсь унять лихорадочный озноб, справиться с ядовитым волнением.

— Любишь, когда жестко, — ровно произносит фон Вейганд.

На каменном лице не отражается никаких эмоций. Ни гнева, ни раздражения. Ни тени удивления. Как будто я регулярно держу его под прицелом. Разгуливаю по особняку с оружием.

— Выгодная сделка, — заключаю с показным спокойствием. — Удаляем лишние элементы, занимаемся исключительно друг другом.

Полные губы растягиваются в усмешке. Мрачной, пугающей. Брови издевательски выгибаются.

— Ну, как пожелаешь, — хмыкает он.

Хватает Стаса за горло, поднимает рывком, впечатывает в ближайшую стену, вырывая из окровавленной груди гулкий стон.

— Нет, подожди, — бормочу поспешно. — Мы же договорились.

— Разве? — скалится. — Похоже, я это пропустил.

— Ты не должен его убивать, — леденею изнутри.

— Не должен, — повторяет насмешливо. — Но очень хочу. А я привык воплощать желания в реальность.

— Я могу предложить что-нибудь взамен, — бормочу лихорадочно. — Что-нибудь гораздо более интересное. Что-нибудь… что угодно.

— У всех твоих предложений вышел срок годности.

Так и застываю с открытым ртом, жадно глотаю воздух. Пытаюсь выдать пламенную речь, но слова не идут, застревают, забиваются глубоко в горле.

— Я буду стрелять, — не узнаю собственный голос.

Фон Вейганд прошивает меня взглядом насквозь.

— Стреляй, — бросает ровно.

С ужасом наблюдаю за тем, что происходит дальше. Очередной мощный удар. И приглушенный вскрик Стаса рвет душу на части.

Боже, он просто забьет его насмерть.

Меня прошибает пот.

Я смотрю на все это, словно вижу впервые. Мотаю головой, будто стараюсь развеять жуткий мираж. Ощущаю угнетающее, тупое бессилие.

И вдруг замечаю спасительный знак.

— Алекс, — шепчу чуть слышно.

Я вижу к чему фон Вейганд прижал Стаса. Не к стене. К кресту. К тому самому кресту, на котором прежде распинал меня. Допрашивал под кнутом, с пристрастием.

— Н-не здесь, — бормочу сбивчиво. — П-прошу.

Он перехватывает мой взгляд.

Вспоминает? Сомневается? Размышляет о помиловании? Забраться бы в его голову, понять бы как все исправить. Как изменить, оживить.

— Ты права, — произносит сухо. — Разделаю его в другом месте.