Онлайн книга Погружение в отражение

Ирина предполагала, что Ижевского заставят в итоге все взять на себя, а Ольхович в положенный срок просто выйдет из психушки.

Несправедливо, но она сделала все, что было в ее силах.

* * *Отпустив группу, Лариса как всегда задержалась в библиотеке.

Прошлась вдоль стеллажей, погладила коленкоровые корешки, чуть пахнущие плесенью.

Столько всего произошло, а она по-прежнему ведет кружок английского.

Ангелина Григорьевна умерла от инфаркта, спасая Ларису от самосуда. Она пыталась отбить невестку и упала на нее уже мертвой.

Ларисе поставили диагноз – сотрясение мозга, но болеть было некогда. Иван Макарович, узнав о смерти жены, сам чуть не умер, и все организационные вопросы легли на плечи Ларисы.

Она даже носила Никите передачки, потому что так хотела Ангелина Григорьевна.

Больше ее никто не трогал, хотя дома соседи шарахались как от зачумленной, отворачивались и демонстративно поджимали губы.

Когда скорбные хлопоты остались позади, она поехала на кафедру, хотела восстановиться в аспирантуре, но завкафедрой, пряча глаза, начал мямлить, что хорошо относится к Ларисе и ценит ее работу, но должен думать и о безупречной репутации вуза.

Она не стала дослушивать логическую цепочку, просто сказала «спасибо» и ушла.

Мама приезжала, они поплакали, обнялись, помирились, но Лариса так и не нашла в себе сил рассказать про два месяца заточения и в Москву тоже не захотела возвращаться.

Для нее настало время жить своим умом.

К сожалению, свекор принадлежал к людям, которым при любых невзгодах первым делом надо назначить виноватого. Едва оправившись после похорон, он обвинил во всем невестку – зачем изменяла да зачем выступала на суде, как будто если бы она этого не делала, то Никита переставал быть убийцей.

Ивану Макаровичу пришлось срочно выйти на пенсию, но, похоже, он успел выпустить парфянскую стрелу, потому что, куда бы Лариса ни совалась на работу, везде ей отказывали.

Помощь пришла, откуда не ждали. Мама девочки Карнауховой позвонила Ларисе и, узнав, что та сидит без работы, через подружку устроила ее переводчицей в «Лениградскую правду», а заодно упросила снова вести группу, но теперь уже не на общественных началах, а официально и за деньги.