Онлайн книга Последний Хаос

Как всё объяснить, почему они вернулись… Это был очень тяжёлый разговор. Разговор, который пришлось прослушать ради семьи и детей. А потом он снова начал жить полной жизнью, да только внутри уже что-то надломилось. И срастаться не собиралось.

Не радовали дети, что вновь росли на его глазах, не привлекала жена, которая оставалась всё такой же красивой, как и раньше. Жизнь воина будто проносилась мимо, не давая ему времени её почувствовать.

И он ничего не мог с этим поделать. Всё чаще он напивался в компании таких же стражников как он.

Дети подросли и отправились учиться полезным профессиям, не вспоминая об отце. Они писали матери, приезжали её навестить, но каждый раз, когда сам Тион возвращался домой — уходили. Воину стоило бы злиться на них, но в нём не осталось злости."

"А однажды он вернулся домой раньше обычного и услышал стоны жены… Не те стоны, что издаёт истязаемый человек, а стоны наслаждения и страсти.

А потом и вся его жизнь вновь разлетится мелкими осколками, как тот глиняный кувшин, что сбросили с высокой башни. И собрать эти черепки в единое целое не сможет уже никто. И он не смог сделать этот шаг, не смог пересилить себя. И даже задание от Упорядоченного, потребовавшее от него войти и встретить правду лицом, как настоящий воин, не смогло его убедить.

Развернувшись, Тион пошёл в ближайшую забегаловку, где весь вечер заливал вином свою память. Но та и после не раз подкидывала ему воспоминание о стонах жены. Возможно, проявляй он к ней больше любви — так бы и не случилось. Но былого вернуть он не мог. Да и как проявлять к жене любовь, если её в выжженной душе воина не осталось.

И вот теперь Тион стоял перед дверью собственного дома и не решался её открыть… Он видел в окне силуэт мужчины, одного из местных воинов правителя.

И его рука, зависшая над ручкой, мелко тряслась.

Последнее предложение!

Получено задание: войти в дом и встретить правду лицом к лицу, как подобает воину.

Награда: новая жизнь!

Штрафы: сам себя накажешь, тряпка!

Но Тион не мог. Он снова и снова тянулся к ручке, но не мог переселить себя.